— Тогда говорите: «Мне становится не лучше и лучше, а совсем наоборот».
— А так будет правильно?
— Ну, так будет в любом случае лучше.
Но ни к чему это не привело. Тетя Тереза сказала, что от моего самовнушения с ней случился une crise de nerfs. Она уверяла меня, что ей стало хуже. Тетя не была хорошим последователем метода месье Куэ[85]. Вся загвоздка же была в том, разумеется, что она не хотела чувствовать себя здоровой, не хотела, чтобы мы допускали мысли, что она этого хочет. Но младшие дети потянулись к Куэ, как утка к пруду. Тете становилось все хуже и хуже, а Нора говорила нам, что ей все «луче и луче». Привело все это к тому, что те из нас, кто чувствовал себя плохо, чувствовал себя не очень хорошо, а те, кто чувствовал себя хорошо, чувствовал себя еще лучше. По словам доктора, тетя Тереза не совсем больна. Но сама она считала, что больна, и на самом деле чувствовала себя так, как будто была больна. Было ясно, что у нее «комплекс». Я начал подумывать о том, чтобы применить к ней для ее же блага открытия Фрейда и Юнга с тем, чтобы освободить ее от «комплекса». Мне довелось прочесть только несколько страниц из «Введения в психоанализ» Фрейда, пока я дожидался друга в Оксфордском союзе. Я, правда, знал, что вся суть заключалась в разрушении «комплекса», чтобы освободить пациента от его заблуждения или недуга. Ясно, что тетя Тереза была влюблена в саму себя. Во всяком случае, таков был мой диагноз. Перевести тетушкин нарциссизм в нормальное русло стало теперь моей серьезной целью. Но я начал не на шутку нервничать, как бы тетин Нарцисс не перекинулся на меня, как предупреждал Фрейд, и как бы моя тетя не воспылала ко мне страстью, не приличествующей тетям. Я начал с того, что произнес лекцию по психологии. В течение полутора часов я говорил о моторных центрах, автобусных центрах и железнодорожных центрах, о сознательных и бессознательных рефлексиях — и подобной чепухе. Тетя напряженно слушала меня и делала вид, что понимает.
— В вас есть нечто, что требует выхода и не может его найти, и это вас беспокоит. — Я взял ее руки в свои. — Тетя Тереза, дорогая, скажите же мне.
Она застыла, но промолчала. И во мне снова проснулся страх, что тетин Нарцисс влюбится в меня через «перенос». Настроение мое о ту пору, пропорционально приготовлениям, неуклонно склонялось против брака. Я не циник; однако та брачная жизнь, которую я в нашем доме имел возможность наблюдать, определенно настроила меня против себя на всю оставшуюся жизнь. Только вчера я слышал, как женатый мужчина сравнивал брак с тухлым яйцом. «Потому что, — пояснил он, — снаружи все выглядит хорошо, и ты не узнаешь, что оно тухлое, пока его не попробуешь». Вы можете укорять меня в любовном непостоянстве. Но какой писатель может быть уверен в заработке с такой непостоянной публикой, как наша? Вот вы, например, читаете сейчас эту книгу — но это совсем не значит, что вы ее купили. В последнее время я стал с досадным постоянством ощупывать языком свой клык. Подойдя к зеркалу, я раскрыл рот и заглянул туда. Вот так дупло! Нет, войны не проходят безнаказанно. У зубного врача я был довольно давно. И тут до меня дошло, что если я женюсь на Сильвии (у которой уже есть золотая коронка в глубине рта), я должен буду оплачивать ее визиты к стоматологу вдобавок к своим, ибо все эти пломбы, коронки, великолепные мосты и прочее, посредством чего она захочет облегчить наступающую дряхлость, будет охранять от полного разорения до тех пор, пока в один прекрасный день опасность уже не сможет быть предотвращена, и она закажет себе вставные челюсти — верхнюю и нижнюю, — за что придется заплатить мне. Из каких средств? Литературных, горе мне! Дедушка заворочался в своем гробу.
Нищета — и дети подхватят корь. Зима — и кончится уголь. От плохого к еще худшему, пока ты не окажешься без пиджака, в однокомнатной квартире, где за столом, заставленным сковородками и блюдцами, ты будешь сочинять свой труд «Психологический анализ последовательных этапов в эволюции отношений», а дети будут под боком реветь: «Ни хачу-у!» Сильвия, тощая, изнуренная, скорее всего, превратится в стерву. Чтобы не дать им умереть с голоду, ты стиснешь зубы и напишешь роман. Вот, наконец, он закончен. Ты посылаешь его в «Плаксворт» 7 ноября, а 15 декабря его уже тебе возвращают; в тот же день ты посылаешь его в «Джейн Санс», и «Джейн Санс» возвращает его тебе 3 января, и в тот же день ты посылаешь его в «Норман Элдер», из которого он возвращается 15 марта.
Неожиданно я уснул. Мне снилось, что мы обедаем в ресторане, и Сильвия возражает: «Я хочу французского вина!» Официант возвращается, у меня нет денег, и я разражаюсь слезами. Просыпаюсь весь в поту.
85
Куэ, Эмиль (1857–1926) — французский психотерапевт, изобретатель метода сознательного самовнушения, основанного на вытеснении болезненных негативных представлений позитивными.