– Figlio di puttana! – выдохнул из себя он, при этом изо рта у него выпала сигара. – In bocca al lupo![20]
Патрик ни слова не понял, но сообразил, что его только что отругали. А он терпеть не мог, когда ругают деток. К тому же, папочка говорил, что курить – вредно для здоровья и что курят только слабаки. Но толстяк не показался Патрику слабаком. Наоборот, толстяк был таким огромным, что удивительно просто, как под ним пол не провалился.
Вторым человеком в кабинете был тот мужчина, который обещал поиграть с Патриком. Патрику понравился его черный костюм поверх белой рубашки с галстуком. И черные туфли на ногах тоже понравились. А вот высокий лоб, переходящий в залысину, мужчина морщил некрасиво. К тому же, на его скуластом лице Патрик ни разу еще не видел улыбку. У этого дяденьки, который называет себя другом папы, нехороший взгляд. И потому Патрик знал, что никакой он не друг. Среди папиных друзей плохих нет и быть не может.
«Друг» наметил было движение к Амаке, но Патрик строго ему велел:
– Стой, где стоишь! Иначе кишки выпущу!
Так говорить Патрика научил любимый папочка. Они вместе долго репетировали, пока папа не решил, что у Патрика получается достаточно грозно. Маме их занятия не нравились, она постоянно ругалась с папой из-за этого, а папа говорил ей, что мало ли чего в жизни случится, пусть лучше парень умеет, чем не умеет.
– Малыш, опусти оружие. А то еще выстрелит, – «друг» принялся медленно заводить правую руку себе за спину, и это не понравилось Патрику.
Остались ли во втором «микро-узи» патроны? Патрик не знал. Может, да, а может, все в коридоре истратил. Скорострельность-то у израильского ПП о-го-го. Запасные магазины есть, оттопыривают карманы, но чтобы сменить пустой на полный, нужно время, считаные секунды, а их-то как раз у Патрика и не было.
Поэтому он метнул в «друга» сюрикен.
И не попал. То есть в «друга» не попал, но угодил четырехконечной стальной звездочкой аккурат в лампу, сшибив ее со стола, только полетели осколки зеленого стекла.
Ну и мазила! «Это наследственное», – сказал бы папа, присутствуй он здесь. Папа тоже не обладал снайперской меткостью, поэтому спокойно относился к промахам сына.
Вторую звездочку Патрик метнуть не успел.
Сзади на него упало что-то тяжелое, подмяло под себя.
ПП вырвали из руки.
И стало больно-больно.
Милены рядом не оказалось.
И неспешно, чуя, что мне некуда деваться, напирала толпа уродцев, многие из которых едва на ногах держались. Из толпы в меня метнули вилы, но, хвала духам Полигона, не попали. Ничего не имею против садово-огородного инвентаря, но только когда его используют по назначению, а не для убийства бывших сталкеров. Впрочем, если дело касается моей скромной тушки, я вообще становлюсь пацифистом и всем советую разоружиться и подумать о душе.
Понятно, что супруга до сих пор не присоединилась ко мне лишь потому, что ее задержали хлебосольные мутанты, которые, конечно, очень рады видеть у себя в гостях красавицу-блондинку. Если Милену сразу не растерзали, она проживет еще некоторое время. Пока я не найду способ спасти ее, точно проживет. Должна прожить!..
Все это промелькнуло у меня в башке за долю секунды. Я ласточкой, обремененной двумя сидорами, нырнул в проем, откатился в сторону и, вскочив, побежал к конвейеру. Из оружия у меня только нож. Да хоть бы и винтовка. Какие шансы у одного сталкера совладать с десятками, а то и сотнями мутантов?! Да еще на их территории, где они знают каждый кустик, каждый кусок металла?..
Аж ни единого!
«И все же, Край, ты хочешь рискнуть жизнью и спасти жену? – робко спросил мой страх и тут же впал в истерику: – Да пожалуйста!!! Но учти, не только собственную шкуру на кон ставишь, но и жизнь Патрика, которому неоткуда ждать помощи, только от тебя! Что с ним будет, Край, если ты погибнешь?!»
Заставив свой страх заткнуться, в дальнем углу цеха я забился в щель между стальными чанами. Авось сразу не найдут. Мне нужно немного времени, собраться с мыслями и подготовиться к следующему раунду общения с аборигенами. У меня появился план – опасный и рискованный, как вся моя жизнь.
Начал я с того, что расстался с патронами, то есть вытащил из сидора бесполезные – обременительные! – без ВСК магазины. Морально это было нелегко сделать. Рефлексы, инстинкты и опыт вопили от возмущения. Нельзя выбрасывать боеприпасы! Нельзя!
Можно. И потому – долой. Лишний груз мне ни к чему. В итоге все можно будет уместить в один сидор.