Сейчас центральное правительство Сомали в реальности контролирует лишь отдельные кварталы столицы Могадишо. Юг и юго-запад страны находятся под властью отрядов исламских боевиков из «Аш-Шабааб» и еще одной радикальной группировки, связанной с египетскими «Братьями-мусульманами», но в последнее время практически объединяющейся с «Аш-Шабааб», — «Хизб-уль-Ислами». Против них на стороне правительства сражаются около 8 тысяч солдат-миротворцев миссии «АМИСОМ» Африканского союза (в основном из Уганды и Бурунди), отряды суфийского движения «Ахлу Сунна валь Джамаа», а также немногочисленные группы племенных ополчений[351].
До недавних пор между этими двумя противоборствующими силами сохранялся относительный военный паритет, в рамках которого они то завоевывали, то сдавали очередные районы и города, но ни одна из сил не получала решающего перевеса. В октябре 2010 г. Африканский союз потребовал от ООН принятия решения о морской и воздушной блокаде Сомали, которая должна была прервать контрабандную торговлю «Аль-Шабааб» через порт Кисмайо, а также прекратить поставки исламским боевикам вооружений и боеприпасов[352]. Однако такое решение ООН принято не было. С ноября 2010 г. влияние центрального правительства в Могадишо дополнительно резко снизилось в результате назначения премьер-министром Мохамеда Абдуллахи Мохамеда, имеющего как сомалийское, так и американское гражданство.
А с начала 2011 г., на фоне домино «исламских революций», наметилось ослабление потенциала войск АМИСОМ в Сомали (включая перебои в финансировании и снабжении), при одновременном росте потока вооружений из Йемена для «Аш-Шабааб».
В конце января 2011 г. на саммите Африканского союза в АддисАбебе председатель Комиссии АС Жан Пинг констатировал провал миссии переходного правительства Сомали, которое «не смогло установить свой контроль на всей территории страны, равно как не выполнило своих обязательств»[353].
14 февраля духовный лидер «Аш-Шабааб» Шейх Джамаа Абдусалам призвал сомалийцев восстать по примеру Туниса и Египта против правительства страны, поддерживаемого Западом.
20 февраля в столице Могадишо прошли несколько боев между отрядами «Аш-Шабааб» и войсками АМИСОМ. Миротворцы объявили о гибели более 20 человек — мирных жителей, двух своих солдат, а также шести боевиков-исламистов из Пакистана, Йемена, Сирии, Кении, Индии[354].
28 февраля «Аш-Шабааб» пригрозило нанести удар по Кении, обвинив ее в подготовке солдат для правительства Сомали в Могадишо.
В марте в результате боев в центральных регионах Сомали «Аш-Шабааб» существенно расширила зону своего контроля в стране.
А 3 апреля 2011 г. в столице Кении Найроби было торжественно объявлено о возникновении на территории Сомали еще одного нового государства — Азания[355]. Государство создается в южных провинциях Сомали, на границе с Кенией, и призвано стать для Кении своего рода «буфером» от непосредственных контактов с сомалийскими исламскими радикалами. Президентом Азании объявлен бывший министр обороны Сомали Мохаммед Абди Ганди, который тут же провозгласил своей целью борьбу с «Аль-Шабааб».
При этом можно предположить, что создание Азании — это интерес не только Кении (что очевидно из процедуры появления нового государства), но и Китая, который намерен обезопасить от давления исламских боевиков с севера свои кенийские инвестиционные проекты. И прежде всего — планируемый нефтепровод к кенийскому побережью из Южного Судана.
Однако экспертам уже известно, что «Аш-Шабааб» оказывает все более жесткое давление на подчиняющиеся клановым племенным лидерам группы сомалийских морских пиратов, требуя (в обмен на их снабжение развединформацией о проходящих судах, оружием и снаряжением) «долю» от доходов пиратского промысла. Причем это давление в апреле усилилось в связи с неуспехами попыток власти в Могадишо и ее силовой международной опоры АМИСОМ сократить сферу территориального контроля «Аш-Шабааб» в стране.
И это, скорее всего, означает, что вскоре «сомалийская пиратская проблема» гораздо более остро и серьезно затронет не только Китай, Индию, Японию и Южную Корею, которые обеспечивают свои основные потребности в импортной нефти за счет танкерного транзита через северо-западную часть Индийского океана, но и всю систему мировой морской торговли.