20 марта в столице Рабате и крупнейшем городе страны Касабланке прошли крупные протестные акции и столкновения манифестантов с полицией (вновь, как и ранее, организованные через Facebook).
А одновременно в Марокко «всплыла» еще одна проблема, имеющая отчетливые внешнеполитические измерения. В германском бундестаге возник скандал, связанный с обсуждением вопроса о поставках Марокко современных вооружений[221].
Причем в этом скандале сразу обозначились «две стороны медали». Первая заключалась в том, что король якобы может использовать эти вооружения для силового подавления демократической оппозиции. Вторая же касалась давно начатого проекта стран ЕС во главе с Германией создать в Марокко гигантские гелиоэнергетические «поля», которые призваны снабжать солнечной энергией не только страны региона, но и экспортировать электроэнергию в Европу.
В ходе скандала выяснилось, что значительную часть «гелиополей» предполагается строить на территориях Западной Сахары, которые большинство стран ЕС считает незаконно аннексированными Марокко. И германские депутаты тут же предположили, что поставляемое Германией оружие может быть использовано войсками короля Мохаммеда VI для подавления сопротивления западно-сахарского Фронта ПОЛИСАРИО.
4 апреля еще одна крупная манифестация в Касабланке проходила (и опять сопровождалась столкновениями с полицией) под лозунгами «нет коррупции», «конец социальной несправедливости» и «люди хотят положить конец авторитаризму»[222]. Причем, как сообщают эксперты, среди демонстрантов было очень много исламистов из движения «Справедливость и благочестие», которые требовали отмены 19-й статьи Конституции, провозглашающей короля религиозным лидером страны.
А 28 апреля в наиболее популярном среди иностранцев кафе «Аграна» в Марракеше произошел теракт с использованием дистанционно управляемой бомбы, в результате которого погибли 16 иностранных туристов и 23 человека были ранены. Причем глава МВД Марокко Т. Черкауи заявил, что теракт, судя по его характеру, совершен боевиками АКМ[223].
Египет
После свержения в 1952 г. короля Фарука I в результате военного переворота власть в Египте всегда контролировали военные. И в этом смысле политический режим в стране был — при некотором «демократическом» антураже — пусть не слишком жесткой, но вполне реальной военной диктатурой.
После длительного периода советской поддержки Египта в рамках противостояния «капиталистического» и «социалистического» блоков произошла — уже при президенте Анваре Садате — переориентация правящей военной элиты на США. Мирный договор Египта с Израилем, результатом которого стала широкая экономическая и военная американская помощь ($1,5 млрд. ежегодно) закрепил этот альянс. Но одновременно привел к резкому (включая вывод страны на много лет из Лиги арабских государств) ухудшению отношений с остальным арабским и исламским миром.
Собственный производительный потенциал Египта, в отличие от большинства стран Ближнего Востока и Магриба, всегда был недостаточен для проведения экономической политики, обеспечивающей сравнительно высокие стандарты жизни. Долина и дельта Нила, а также немногочисленные оазисы, занимающие всего 4 % территории страны (остальное — пустыни) — слишком незначительная территория для продовольственного самообеспечения, эффективной урбанизации и промышленного развития. Тем более при наличии традиционного арабского общества с высокими показателями рождаемости и резко снизившейся в «эпоху социализма» смертностью. Отсюда — низкий уровень жизни (по официальным данным, ниже уровня бедности живут 20 % населения, по неофициальным — более 30 %) и высокая безработица (официально — 10 %, неофициальные оценки — более 20 %), особенно болезненно сказывающаяся на молодежи. А также — перенаселенность городов, прежде всего Каира и Александрии (по неофициальным данным, население Каира с пригородами превысило 23 млн. человек).
Главными статьями национального дохода Египта являются плата за обслуживание и транзит судов через Суэцкий канал, международный туризм и не слишком большие объемы экспорта нефти, добываемой в основном на Синае. Импортная нагрузка торгового баланса, прежде всего продовольственная (Египет ежегодно закупает на мировых рынках более половины из 14 млн. тонн потребляемой пшеницы), очень велика и повысилась в условиях кризисного конъюнктурного роста мировых цен, что вызвало в Египте рост стоимости продуктов первой необходимости и дополнительно ухудшило «низовую» социально-экономическую ситуацию[224], которая и без того была совсем не благостной, в том числе из-за очень высокой и почти всеохватывающей общество коррупции.