Однако Мубарак понимал, что такая армия, сумев консолидироваться на уровне генералитета, вполне способна в одночасье свергнуть его клан. И потому уделял очень много внимания тому, чтобы регулярно «тасовать» командные кадры. А заодно создавал своего рода альтернативу армии — мощную систему спецслужб.
Такая конфигурация «силовиков», казалось, гарантировала устойчивость власти правящего клана. Специалисты уверены, что она могла бы, если захотела, подавить египетскую революцию в зародыше, еще до того, как манифестанты вышли на каирскую площадь Тахрир. Однако это не произошло.
Как и в Тунисе, неумеренные аппетиты правящего клана Мубарака давно начали раздражать другие крупные (в том числе связанные с армией) кланы. Спусковым крючком стало решение президента фактически установить династию, то есть сделать своим политическим наследником сына, Гамаля Мубарака. Именно в этот момент часть генералитета решила «сдать» престарелого диктатора. И именно поэтому 25 января 2011 года было допущено начало египетской революции.
Х. Мубарак уже на первом этапе революции понял, что династию ему создать не позволят. Он объявил, что готов начать масштабные политические реформы, перетасовал правительство (в том числе арестовав нескольких наиболее коррупционно-одиозных министров), выделил крупные суммы бюджетных денег на дотирование продовольственных цен. А далее заявил, что он сам уйдет по окончании законного срока и что его сын Гамаль (который, по утверждениям «Аль-Джазиры», якобы спешно выехал из страны) претендовать на президентский пост не будет. А также назначил 29 января на очень давно пустовавший пост вице-президента главу Службы общей разведки и своего верного соратника генерала Омара Сулеймана.
При этом Х. Мубарак, видимо, рассчитывал, что О. Сулейман жестко перекроет Интернет как основное средство организации протестов, активизирует свою агентуру в рядах БМ и при помощи репрессивного аппарата тайной полиции быстро подавит протесты. Однако события развернулись иначе.
Сейчас еще неясно, какая именно сила способствовала в конце января серии бунтов в египетских тюрьмах, в результате которых на свободу вырвалось более 15 тысяч уголовников (в Абу-Сабеле — 6 тыс., в Эль-Фаюме — 5 тыс., в Александрии, Асуане, Даманхуре, Вади-Натроне еще несколько тыс.)[226]. Кто-то считает, что бунты организовали агенты БМ, кто-то — что тайная полиция, кто-то — что военные. Эта «криминальная армия» сначала разгромила полицейские участки и захватила оружие. А затем по всей стране начались — на фоне «демократической революции» — массовые погромы, грабежи, мародерство и убийства.
Военные вовсе не хотели развертывания столь крупных эксцессов «на глазах у всего мира», понимая, что это дискредитирует любую — и нынешнюю, и будущую — власть. Они, тем более, не хотели, чтобы «бенефициаром» усмирения мятежа стала тайная полиция, начальника которой они в своем кругу называли «главой ЦРУ на Ближнем Востоке».
Но одновременно они не могли не прислушаться к сигналам из Вашингтона, когда сначала Барак Обама, а затем глава Госдепа Хиллари Клинтон и ее пресс-секретарь Филип Кроули «настойчиво посоветовали» не прибегать к насилию и не отключать Интернет[227]. И не могли не услышать, как западные политики и высокостатусные аналитики настойчиво разъясняли всему миру, что БМ — это не какие-то там исламские радикалы, а благотворительная организация, занятая социальной поддержкой неимущих.
Военные некоторое время выжидали и «сохраняли нейтралитет». Однако очень скоро стало ясно, что полиция и спецслужбы бессильны, а криминальная ситуация по всей стране выходит из-под контроля. И тогда именно армия начала бороться с криминалом в режиме чрезвычайного положения, расстреливая бандитов и мародеров на месте преступлений.
Именно после этого из Вашингтона и Европы прозвучали новые сигналы — «Мубарак должен немедленно уйти в отставку»[228]. И именно после этого — вновь через уже полностью открытый для доступа Интернет и через мечети — начали организовываться еще более масштабные протестные акции с тем же требованием немедленной отставки президента, а также установления политической демократии.
11 февраля президент Хосни Мубарак ушел в отставку, передав всю полноту власти Высшему военному совету во главе с министром обороны и военной промышленности маршалом Мохаммедом Тантауи[229], но не главе нижней палаты парламента, как установлено Конституцией.