Поскольку в Сирии, в условиях сохраняющегося чрезвычайного положения и активной работы спецслужб по выявлению потенциальных угроз политическому режиму, никакого «вооруженного народа» не могло быть в принципе, сирийские власти сразу заявили, что и появление в Дераа оружия, и провокации с выстрелами в манифестантов — дело рук террористических групп, пришедших из-за рубежа. Либо из Иордании, либо из Ливана (где суннитский клан во главе с Саадом Харири обвиняет Сирию в убийстве бывшего премьера Рафика Харири), либо из Ирака, где полно суннитских радикалов-боевиков, считающих Сирию и режим Асада своими смертельными врагами. Причем последнее наиболее вероятно: по соседству с Дераа в районе иракской Фаллуджи живет другая часть того же самого бедуинского суннитского племени, которое наиболее яростно сопротивлялось войскам коалиции во время оккупации Ирака, а далее воевало с шиитской властью в стране.
После эксцесса в Дераа Башар Асад сразу признал неправомочность столь жесткого применения силы полицией и войсками, выразил соболезнования семьям погибших и раненых, уволил губернатора провинции Дераа, создал комиссию для расследования эксцессов и наказания виновных. А заодно полиции и жандармам было приказано не открывать по манифестантам огонь на поражение[247].
При этом сирийские спецслужбы подчеркивают, что после победы «лотосовой революции» в Египте в Сирии резко увеличили активность законспирированные ячейки «Братьев-мусульман» и что было пресечено несколько попыток прорыва групп суннитских боевиков и караванов с оружием со стороны Ирака. Поскольку эмигрировавшие из Сирии исламские радикалы получили хорошую подготовку и сильные политические позиции в боевых отрядах исламистов (в том числе в «Аль-Каиде») в разных странах — от Ирака и Боснии до Афганистана — поднимающаяся протестная волна и, главное, ее вооруженный компонент не могли не встревожить правящий режим.
Уже 24 марта Бусейна Шаабан, советник президента Асада, объявила, что в ближайшее время в стране будут проведены крупные политические и экономические реформы[248]. В их числе названы подготовка отмены режима ЧП, освобождение политзаключенных, принятие демократического закона о СМИ и системы мер по борьбе с коррупцией. Кроме того, народу были обещаны существенное повышение зарплат госслужащих, а также программа создания дополнительных рабочих мест. 26 марта, как признак начала исполнения этих обещаний, из тюрем были выпущены 260 политзаключенных, в основном — арестованных по обвинениям в содействии исламским террористам.
При этом даже наиболее агрессивно настроенный в отношении Сирии катарский телеканал «Аль-Джазира», перечисляя массовые манифестации в Дераа, Дамаске и других городах с требованиями расширения политических свобод, борьбы с коррупцией и улучшения качества жизни, признал, что на начальном этапе манифестанты практически нигде не выдвигали лозунгов свержения существующей системы власти или лично Башара Асада[249]. Хотя оппозиционеры, организовавшиеся в новое движение «Революция 15 марта», пытались распространить призывы к маршам протеста и их превращению в общенациональный протестный «День достоинства» через Facebook и другие интернет-сайты, на их призывы почти никто не откликнулся, в то время как на проправительственные манифестации с портретами президента Асада вышли десятки тысяч человек. Причем иногда дело доходило до драк между сторонниками и противниками оппозиции, которых приходилось разнимать полиции.
Наблюдатели указывают, что большинство этих проправительственных манифестаций в данных условиях вряд ли можно считать инспирированными баасистами или спецслужбами. И дело не в любви к президенту, как пишут официальные СМИ страны. Просто у сирийцев перед глазами слишком наглядный пример соседнего Ирака, где проведенная при помощи войск США и Великобритании «демократизация» привела к нескончаемой межконфессиональной резне и гражданской войне, сотням тысяч погибших, резкому снижению уровня жизни по сравнению с временами диктатуры Саддама Хусейна. А заодно — к потоку в Сирию иракских беженцев, что очень болезненно сказалось на социально-экономическом положении в стране (по имеющимся оценкам, сейчас в Сирии до 1,4 млн. иракских и до 400 тыс. палестинских беженцев).
22 марта в манифестации оппозиции в Латакии приняли участие, наряду с массой мирных граждан, сотни вооруженных людей, которые громили и жгли административные здания, пожарные машины и школы. И устроили на улицах настоящую охоту за полицейскими и сотрудниками служб безопасности, вполне профессионально используя навыки герильи — городской партизанской войны. Им, в соответствии с приказом президента, отвечали только водометами и слезоточивым газом. В итоге погибли 10 сотрудников службы безопасности и несколько полицейских, в больницах Латакии оказалась почти сотня раненых правоохранителей. А далее манифестации с участием «вооруженного народа» начались и в других городах страны.