Полицейский кивнул и, когда Бринк подошел ближе, поздоровался.
— Медсестра, она… — начал было он, но это уже не имело значения, поскольку дверь по другую сторону коридора с грохотом распахнулась, и из-за нее вылетела медсестра. За ней последовал металлический поднос, остатки пищи и, скользнув по гладкому линолеуму, остановились у стула, на котором нес свою вахту полицейский.
— Pere? Pere? Mais ou est done, mon pere?[5] — раздался из-за двери женский голос. Затем последовали крики — пациентка требовала, чтобы ее пустили к отцу, а в следующее мгновение она — вернее, ее голые ноги, ибо это все, что успел разглядеть Бринк, — уже выскочила в коридор и набросилась на полицейского. Она явно не рассчитывала увидеть за дверью стража порядка. Одного шлепка было достаточно, чтобы тот уронил свою сигарету. Не успел он и глазом моргнуть, как девушка уже схватила его за мундир, почти под самым горлом, кулаками упираясь полицейскому в подбородок. Впрочем, в следующую секунду она повернулась и посмотрела на Бринка.
— Je souhaite parler a mon pere,[6] — произнесла она.
У нее было скуластое лицо — волевое, как бы сказала его сестра, встреть она эту особу, а нос — чересчур широк, даже для такого лица. Полные губы, тонкая, грациозная шея, которая исчезала за воротником платья, скорее не платья даже, а бесформенной хламиды, с заплатой на рукаве и слишком тесной в плечах. Волосы у девушки были темные и коротко остриженные, примерно на уровне ушных мочек.
— Vous etes la fille du pecheur? — спросил Бринк. — Этот рыбак ваш отец?
— Да, мы рыбаки, — ответила она по-французски, и Бринк ее понял. — Мне нужно поговорить с моим отцом, — повторила она свое требование.
— Он болен, — ответил Бринк. Полицейский слегка дернулся, пытаясь освободиться из ее хватки, и что-то пробормотал — что именно, Бринк не понял, тем более что полицейский тут же умолк.
— Вы… вы… — было видно, что девушка хочет у него что-то спросить.
— Я врач, — ответил Бринк. — Я осматривал вашего отца.
Он посмотрел на констебля, затем на нее.
— Отпустите его, и мы поговорим.
Бринк успел заметить, что у нее зеленые глаза. Девушка кивнула, отпустила полицейского, который тотчас принялся жадно глотать ртом воздух и шатаясь вернулся к своему стулу. Девушка в защитном жесте выставила вперед руки, как будто на тот случай, если полицейский захочет взять реванш. Стоя примерно в метре от нее, Бринк попытался рассмотреть ее поближе. В целом она производила впечатление здорового человека. У нее не было признаков лихорадки, дыхание в норме, никакого кашля.
— Прошу вас, — произнес Бринк и мотнул головой в сторону ее палаты. Она кивнула, и он последовал за ней. Когда же он поставил поднос на небольшой столик, села на край кровати. Стульев в палате не было.
Вытащив из волос палец, на который она машинально их наматывала, девушка положила руки на колени и переплела пальцы — получилось подобие небольшого щита. Она опустила голову и посмотрела в пол, затем вновь подняла глаза и пристально посмотрела на Бринка.
— Что с моим отцом? — спросила она, слегка наклонив голову.
Внешне она производила впечатление сильного человека. Такой можно сказать правду. Несколько секунд она сидела молча, чем-то напоминая ему Кейт. Нет, в ней не было ничего особенного, за исключением зеленых глаз, однако то, как эта особа посмотрела на него, тотчас заставило Бринка вспомнить Кейт и ее знаменитое упрямство.
— Он болен, — сказал Бринк. — Очень болен.
Девушка продолжала в упор рассматривать его.
— Сегодня вечером, может быть, завтра, — произнес Бринк, стойко выдержав ее пристальный взгляд. Наконец она кивнула и негромко произнесла по-французски:
— Et alors il va mourir bein?
Смысл ее слов не сразу дошел до Бринка.
— Да, — подтвердил он. — Он умрет.
— Я хочу посмотреть на него, пока он жив, — сказала девушка.
Бринк покачал головой.
— Слишком опасно. Вы можете заразиться.
— Я уже больна, — возразила она и посмотрела на сложенные на коленях руки. Впрочем, она лгала. Вид у нее был здоровый.
— Неправда, вы не больны.
— Прошу вас, позвольте мне поговорить с ним, всего одну секундочку, ну пожалуйста, — она подалась с кровати вперед, и Бринк не сумел ей возразить. Он задержал взгляд на полоске белой кожи у нее на шее — в том месте, где сама шея исчезала за воротником ее старенького платья.
— Вы ответите для меня на кое-какие вопросы? — спросил он. Ответом стал ее колючий взгляд. Ее глаза напомнили ему глаза старинной бронзовой статуи, позеленевшей от времени. — Ответите на мои вопросы, и я позволю вам посмотреть на него. Но вы должны сказать мне правду.