Похоже, сюда согнали весь городок. Человек сто — сто пятьдесят. Точно сосчитать было невозможно. Ежеминутно на площадь, толкая перед собой людей, выходила очередная пара солдат. Тех, кто уже стоял на площади, постепенно подталкивали вправо, ко входу в церковь. Парочка бошей, стоявших у входа, заталкивала их дальше, внутрь.
— Ищи глазами полицейского! — шепнул Фрэнк.
Аликс присмотрелась. Но боши были не отличимы друг от друга, и она, как ни силилась, не смогла припомнить, как, собственно, он выглядел. Зато она обнаружила в толпе мать. Сначала Аликс узнала ее по тому, как та стояла, затем по длинным волосам, мокрым, налипшим ей на лицо. Мать была почти у самых дверей церкви. Скоро она исчезнет за ее углом.
В намерения Аликс не входило сделать то, что она сделала, но когда бош ударил мать автоматом, отчего та пошатнулась, все мысли в голове девушки словно смыло потоками проливного дождя.
Она помнила лишь то, что она выскочила на ярко освещенную площадь и с криком «Мама!» бросилась к церкви.
«Только не покидай меня», — умоляла она.
Как раз в тот момент, когда Бринк наконец разглядел в толпе рослого полицейского, Аликс вскочила с места и со всех ног бросилась через площадь. Пока до него дошло, что она делает, пока он сам выпрямился во весь рост, она уже почти добежала до прожектора.
Черт!
Ситуация была примерно такая же, как тогда на скалах. В то мгновение он понял, что она ему нужна, и сделал первое, что пришло ему в голову. Вот так и здесь. И он бросился за ней вдогонку.
Бринк бежал быстро, но эта чертовка успела вырваться вперед. И хотя он, разбрызгивая воду по мощенной булыжником мостовой, бежал вдоль стены церкви и почти успел ее догнать, их все еще разделял сначала десяток метров, затем пять. Подсознательно он воспринимал ее как товарища по команде, вместе с которым они бегут по игровому полю.
Миновав кордон немцев, — те стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, и ни один ее не тронул, — девушка нырнула в толпу и, работая локтями, принялась проталкиваться к матери. В последний момент Бринк успел протянуть руку, чтобы, ухватив за рукав или воротник, вытащить Аликс обратно.
Это была ошибка.
Потому что не успел он схватить ее за рукав, как на его запястье сомкнулись чьи-то пальцы и рывком развернули его самого на сто восемьдесят градусов. Перед Фрэнком, открыв от удивления рот, стоял немец в каске, можно сказать, еще совсем мальчишка. То, что он ему говорил, Фрэнк не услышал. Слова немца потонули в гуле человеческих голосов. Кроме того, на лице у солдата была матерчатая маска.
— Wo kommst du? Geh zurueck![26]
Фрэнк попытался вырвать руку. Взгляд его был прикован к рослому полицейскому. Тот тоже заметил его и теперь смотрел, чем все это кончится. Немец в каске грубо толкнул его к кучке французов, и Бринк вновь увидел Аликс. Девушка лежала, распластавшись на мокрой мостовой, а над ней высился омерзительного вида толстобрюхий немец с автоматом в руках. Более того, он уже замахнулся, чтобы ударить ее по голове.
Бринк довольно бесцеремонно оттолкнул какого-то старика, что оказался между ним и Аликс, слегка присел и, стремительно распрямившись словно пружина, повалил немца на мостовую и принялся колотить ее кулаками. Только первый удар пришелся фрицу в лицо, остальные отскакивали от груди и каски. А затем что-то больно ударило его по спине. Боль электрическим током пробежала по ноге.
— Steh auf![27] — рявкнул чей-то голос. Чьи-то руки оторвали его от поверженного немца и поставили на ноги. Толстый немец подошел к нему почти вплотную, и пока он, брызжа слюной, орал, что убьет его, Бринк толком не понял, что за капли падают ему на лицо, дождь или что-то еще. Впрочем, в следующий миг немец отвел затянутую в перчатку руку и со всей силы заехал Бринку в челюсть. Тот снова рухнул на мостовую.
Пыхтя как паровоз, толстый немец наклонился на ним и, приставив дуло пистолета к его рту, рявкнул сквозь маску:
— Steh auf!
Бринк лишь привстал на колени. На какой-то миг в глазах потемнело, но он просунул руки под лежащую на тротуаре Аликс и, взяв ее поудобней, поднялся с земли и встал, держа ее на руках. Голые ноги девушки болтались, ударяясь о его ноги, голова безвольно откинулась назад. Тем не менее она была жива.