Я просыпаюсь. В моей комнате снова темно, только узкая полоска лунного света просачивается между занавесками. Это еще один кошмар, говорю я себе. И, дрожа, снова включаю лампу у кровати. Кто-то посторонний шарит в комнате. Хватает один из моих рисунков. Рыжие встрепанные волосы; шрамы на лице; плохо сидящие латы. На рисунке то самое лицо. Лицо, которое велело мне проснуться лишь несколько секунд назад, теперь уже не сон. Она здесь. Мой ангел-хранитель пришла за мной.
6
Она стоит в моей спальне, точно такая, какой я постоянно видела ее в снах. Я тянусь, чтобы коснуться ее лат. Они холодные, но моя рука как будто не в состоянии до них дотронуться, как будто на самом деле они не здесь.
– Как?.. – начинаю я, а потом чувствую, что теряю сознание.
В одно мгновение женщина оказывается рядом, ее рука обхватывает мою талию. Теперь, вблизи, я как следует вижу ее лицо, окруженное мягким голубым светом, не имеющим источника. Стена прохладная и твердая под моей ладонью, но, когда волосы женщины задевают мое плечо, все остальное расплывается. Это невероятно странное ощущение – как будто мое тело пытается заснуть, а сознание бодрствует.
Я дрожу, мое сердце колотится, голова наполняется жаром. Это не совсем страх, но нечто близкое к нему. И в этом нет смысла. Как она может быть здесь?
– Ты та, что мне снится?
Я не могу произнести «ангел-хранитель». Это слишком уж по-детски.
Когда она начинает говорить, ее голос звучит как последний отзвук эха.
– Я проходила через твои сны, да. Меня зовут Андраста[4].
– Анн-драст? – Я напрягаюсь чтобы расслышать ее.
– Андраста, – поправляет меня она, наклоняясь ближе.
Ее дыхание – зимний ветер – щекочет мою кожу. У нее странный акцент, я не могу его узнать.
– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю я.
– Я пришла, чтобы отвести тебя домой.
– Здесь мой дом.
– Я имею в виду мой дом. Аннун.
Я вздрагиваю. Аннун. Подземный мир. Андраста замечает мою реакцию.
– Ты уже бывала там прежде, Ферн Кинг, – говорит она. – Ты ходишь в Аннун каждую ночь, пока твое тело спит здесь, в Итхре.
Сначала я ее не понимаю. Потом начинаю складывать кусочки загадки. Мама умерла во сне. Олли, которого было не разбудить. Появление Андрасты во множестве моих снов.
– Аннун – это вроде… мира снов?
– Верно. – Андраста отворачивается от меня, что-то ища.
– Значит, – я пытаюсь встать и последовать за ней, но ног у меня будто нет, – ты… ты в Аннуне живешь жизнью рыцаря?
– Рыцари трудятся в Аннуне, но они часть этого мира, как и ты.
– Они трудятся?
Андраста вздыхает, как будто времени у нее не слишком много, но она понимает, что проще рассказать мне то, о чем я хочу знать.
– Рыцари в Аннуне защищают людей твоего мира.
Я думаю о том, как Андраста всегда является, чтобы спасти меня, когда мне снится какой-нибудь кошмар.
– Вы защищаете нас от наших снов?
– Я не рыцарь, Ферн Кинг.
Я выразительно смотрю на ее латы, на меч, что висит у бедра. Она хмурится:
– Я хочу сказать, я не рыцарь в том смысле, в каком ты думаешь.
– Тогда… – Мои мысли мечутся. – Тогда что ты такое?
Как только я это произношу, я думаю, не сделала ли неверный шаг. Вопрос вроде как выглядит грубым. К счастью, Андраста лишь вскидывает брови.
– Я одна из фей, – отвечает она.
Она гладит меня по руке, явно полагая, что полностью ответила на мой вопрос, и начинает открывать все ящики моих шкафов и комодов.
И пока ее пальцы – с черными полосками грязи под ногтями – роются в моих носках и трусиках, я осознаю, что совершенно не злюсь из-за такого вторжения в мое личное пространство. Эта женщина видела мои самые мрачные, самые пугающие кошмары. Она разрезала веревки, что держали меня у горящего дерева, и вынесла из пламени. Она защитила меня, когда Олли пытался пить мою кровь. Когда я убила своего отца, она выдернула нож и снова вдохнула жизнь в его тело. Она моя сестра-мать-друг. Конечно, ей можно заглядывать в мои вещи.
– Но почему вы… почему рыцари… должны защищать нас от наших снов? То есть я хочу сказать… это ведь просто сны, так?
Андраста неодобрительно оглядывается на меня:
– Просто?
– Нет, я не то хотела…
Я не уверена, что не оскорбила ее.
Она начинает копаться в хламе на моем письменном столе, находит квадратную коробочку, оклеенную поблекшим черным бархатом. Открывает ее. Внутри – маленькое золотое карманное зеркальце, совсем простое с виду, если не считать буквы «У», выгравированной туманными завитками, и цитаты из старого стихотворения на задней части.