Середина января 1895
Шум и тревога в глубоком покое,Мутные волны средь белых снегов,Льдины прибрежной пятно голубое,Неба жемчужного тихий покров.
Жизнь мировая в стремлении смутномТак же несется бурливой струей,В шуме немолчном, хотя лишь минутном,Тот же царит неизменный покой
Страсти волну с ее пеной кипучейТщетным желаньем, дитя, не лови:Вверх погляди на недвижно могучий,С небом сходящийся берег любви.
Январь 1895
«Опять надвинулись томительные тени...»
Опять надвинулись томительные тениЗабытых сердцем лиц и пережитых грез,Перед неведомым склоняются колени,И к невозвратному бегут потоки слез.
Не об утраченных, о нет они вернутся,—Того мгновенья жаль, что сгибло навсегда,Его не воскресить, и медленно плетутсяЗа мигом вечности тяжелые года.
Иль эта мысль обман, и в прошлом только тениЗабытых сердцем лиц и пережитых грез?Перед неведомым склоняются колени,И к невозвратному бегут потоки слез.
Январь 1895
Лазурное окоСквозь мрачно-нависшие тучи...Ступая глубокоПо снежной пустыне сыпучей,К загадочной целиИду одиноко.За мной только ели,Кругом лишь далёкоРаскинулась озера ширь в своем белом уборе,И вслух тишина говорит мне: нежданное сбудется вскоре.Лазурное окоОпять потонуло в тумане,В тоске одинокойБледнеет надежда свиданий.Печальные елиТемнеют вдали без движенья,Пустыня без цели,И путь без стремленья,И голос всё тот же звучит в тишине без укора:Конец уже близок, нежданное сбудется скоро.
Январь 1895
Лучей блестящих полк за полком[9]Нам шлет весенний юный день,Но укрепляет тихомолкомТвердыню льда ночная тень. Земля чернеет меж снегами,Но этот траур веселит,Когда победными лучамиВесны грядущей он залит.
Души созревшего расцветаНе сдержит снег седых кудрей,Лишь эту смесь зимы и летаОсветит взор твоих очей.
16 апреля 1895
«Лишь только тень живых, мелькнувши, исчезает...»
Лишь только тень живых, мелькнувши, исчезает,Тень мертвых уж близка,И радость горькая им снова отвечаетИ сладкая тоска.
Что ж он пророчит мне, настойчивый и властныйПризыв родных теней?Расцвет ли новых сил, торжественный и ясный,Конец ли смертных дней?
Но что б ни значил он, привет ваш замогильный,С ним сердце бьется в лад,Оно за вами, к вам, и по дороге пыльнойМне не идти назад.
23 апреля 1895
«Наконец она стряхнула...»
Посв<ящается> кн<язю> А.Д. Оболенскому
Наконец она стряхнулаОбветшалый свой убор,Улыбнулась и вздохнулаИ открыла ясный взор.
Неба пламенные розыОтражаются в волне,И разносит дух березыЛес в прозрачном полусне.
Отчего же день расцветаДля меня печали день?Отчего на праздник светаЯ несу ночную тень?
С пробудившейся землеюРазлучен, в немой странеКто-то с тяжкою тоскоюШепчет: «Вспомни обо мне!»
28 апреля 1895
«Эти грозные силы, что в полдень гремели...»
Эти грозные силы, что в полдень гремели,Разошлись, истощились давноВот и робкие звезды вверху заблестелиИ глядятся тихонько в окно
Но немые зарницы земле утомленнойВсё твердят о грозе прожитой,И не верит она этой ночью бессонной,Что настанет желанный покой.
1895
В эту ночь золотисто-пурпурную,Видно, нам не остаться вдвоем,И сквозь розы небес что-то сдержанно-бурноУловил я во взоре твоем.
Вот и полночь прошла незаметная...Всё светлей и светлей над тобой,Но померкла святыня заветная,Что царит над моею судьбой.
Не пленяюсь я солнечной силою,А вглядеться в тебя – холодно!Но с душою моею унылоюТайно шепчется слово одно.
Знаю, в утро осеннее, бледное,Знаю, в зимний закат ледянойПрозвучит это слово победное,И его повторишь ты за мной!
17 июня 1896
вернутьсяЯ позволил себе изменить принятое ударение. Ошибки против духа языка тут нет, так как вполне аналогичное слово волк сохраняет ударение на первом слоге и в косвенных падежах. Основание для произношения волком и полком есть единственно только usus – tyranniis (обычай – тиран (лат.).) и в этом случае (иначе в каком же?) вступает в свои права licentia poetica (поэтическая вольность (лат.).)