3 июля 1894, Ольгино
Лев
Как хищный лев, пророк блуждаетИ, вечным голодом томим,Пустыню мира пробуждаетРыканьем царственным своим.
Не робкий девственный мечтатель,Он – разрушитель и творец,Он – ненасытный пожирательВсех человеческих сердец.
Бегут шакалы и пантеры,Когда услышат львиный рев,Когда он выйдет из пещеры,Могуч и свят, как Божий гнев.
И благодатный, и суровый,Среди безжизненных песков,Встречает солнце жизни новойОн на костях своих врагов.
1894
Признание
Не утешай, оставь мою печальНетронутой, великой и безгласной,Обоим нам порой свободы жаль,Но цепь любви порвать хотим напрасно.
Я чувствую, что так любить нельзя,Как я люблю, что так любить безумно,И страшно мне, как будто смерть, грозя,Над нами веет близко и бесшумно...
Но я еще сильней тебя люблю,И бесконечно я тебя жалею, —До ужаса сливаю жизнь мою,Сливаю душу я с душой твоею.
И без тебя я не умею жить.Мы отдали друг другу слишком много,И я прошу, как милости у Бога,Чтоб научил Он сердце не любить.
Но как порой любовь ни проклинаю —И жизнь, и смерть с тобой я разделю.Не знаешь ты, как я тебя люблю,Быть может, я и сам еще не знаю.
Но слов не надо: сердце так полно,Что можем только тихими слезамиМы выплакать, что людям не даноНи рассказать, ни облегчить словами.
6 июля 1894, Ольгино
Титаны
К мраморам Пергамского жертвенника
Обида! Обида!Мы – первые боги,Мы – древние детиПраматери Геи, —Великой Земли!Изменою братьев,Богов Олимпийцев,Низринуты в Тартар,Отвыкли от солнца,Оглохли, ослеплиВо мраке подземном,Но все еще помнимИ любим лазурь.Обуглены крылья,И ног змеевидныхРаздавлены кольца,Тройными цепямиОбвиты тела, —Но все еще дышим,И наше дыханьеКолеблет громадуДымящейся Этны,И землю, и небо,И храмы богов.А боги смеются,Высоко над нами,И люди страдают,И время летит.
Но здесь мы не дремлем:Мы мщенье готовим,И землю копаем,И гложем, и роемКогтями, зубами,И нет нам покоя,И смерти нам нет.
Источим, пророемГлубокие корниХребтов неподвижныхИ вырвемся к солнцу, —И боги воскликнут,Бледнея, как воры:«Титаны! Титаны!»И выронят кубки,И будет ужаснейГромов Олимпийских,И землю разрушитИ Небо – наш смех!
17 июля 1894
Леда
I
«Я – Леда, я – белая Леда, я – мать красоты,Я сонные воды люблю и ночные цветы.Каждый вечер, жена соблазненная,Я ложусь у пруда, там, где пахнет водой, —В душной тьме грозовой,Вся преступная, вся обнаженная, —Там, где сырость, и нега, и зной,Там, где пахнет водой и купавами,Влажными, бледными травами,И таинственным илом в пруду, —Там я жду.Вся преступная, вся обнаженная,Изнеможденная,В сырость теплую, в мягкие травы ложусьИ горю, и томлюсь.В душной тьме грозовой,Там, где пахнет водой,Жду – и в страстном бессилии,Я бледнее, прозрачнее сломанной лилии.Там я жду, а в пруду только звезды блестят,И в тиши камыши шелестят, шелестят.
II
Вот и крик, и шум пронзительный,Словно плеск могучих рук:Это – Лебедь ослепительный,Белый Лебедь – мой супруг!С грозной нежностью змеиноюОн, обвив меня, ласкалТонкой шеей лебединою, —Влажных губ моих искал,Крылья воду бьют,Грозен темный пруд, —На спине его щетиноюПерья бледные встают, —Так он горд своей победою.Где я, что со мной, – не ведаю;Это – смерть, но не боюсь,Вся бледнея,Страстно млея,Как в ночной грозе лилея,Ласкам бога предаюсь.Где я, что со мной, – не ведаю».Все покрыто тьмой,Только над водой —Белый Лебедь с белой Ледою.
III
И вот рождается Елена,С невинной прелестью лица,Но вся – коварство, вся измена,Белее, чем морская пена, —Из лебединого яйца.И слышен вопль Гекубы[26] в ТроеИ Андромахи[27] вечный стон:Сразились боги и герои,И пал священный Илион[28].А ты, Елена, клятвы мираИ долг нарушив, – ты чиста:Тебя прославит песнь Омира[29],Затем, что вся надежда мира —Дочь белой Леды – Красота.
вернуться
26