CXI
Ты так же горьким опытом наказан...Минутной благосклонности твоейЯ самой чистой радостью обязан:Ты дальше всех, ты ближе всех друзей,И я с тобой свободной дружбой связан.Теперь, прощаясь с Музою моей,Забудь вражду, прости, читатель, скуку:Мы – люди, мы несчастны – дай мне руку!
CXII
Тебе на суд я отдаю себя:Один ли ты иль в многолюдном свете,Хлопочешь ли для славы жизнь губяИли для денег, – вспомни о заветеТого, Кто, детство милое любя,Учил нас: «Будьте просты вы, как дети»[40].Как ни был бы ты зол и мудр, и стар, —Подумай, жизнь – прекрасный Божий дар;
CXIII
Смягчись на миг в борьбе ожесточенной,На прошлое с улыбкою взгляни:Не правда ли, там, солнцем озаренный,Есть уголок родимый, есть они,Мой брат, как я, познаньем отягченный,Неведенья безоблачные дни!От суеты и злобы на минутуВернись душою к тихому приюту, —
CXIV
И пусть морщины скуки и трудаРазгладятся!.. Как сон недолговечный,Те дни прошли... Ты лучше был тогда,Доверчивый, свободный и беспечный.Ужели больше нет от них следа,От этих дум, от простоты сердечной?..О, только бы ты пожалел о них, —И дела нет мне до врагов моих.
СХV
Пусть хмурит брови Аристарх[41] журнальный:В печальном сердце – тихо и светло;Въезжаю в гавань, – кончен путь мой дальний...О, друг, утешься, подыми челоС улыбкою спокойной и печальной,Прощая Богу смерть и людям зло:В сияньи солнца есть еще отрада...Ты улыбнулся, – вот моя награда!
Песнь вторая
I
Уже никто не вденет ногу в стремя, —Ты одряхлел, классический Пегас,Тебе подсекло крылья злое Время:Влачишься ты по улицам у нас,Где давит сердце вечной скуки бремя,Где в мутной снежной тьме чуть брезжит газ,Где нет ни воли, ни любви, ни солнца, —Хромою клячей бедного чухонца...
II
От рифмы я отвык, и мне начатьВторую песнь трудней, чем сдвинуть гору.Но если час пришел – нельзя молчать:Слетающих видений внемля хору,Их голосам я должен отвечать;И как цветник в полуденную пору —Жужжаньем пчел, как берег – шумом волн,Созвучьями недаром слух мой полн.
III
Их музыка подобна поцелую:И рифма с рифмой – нежная чета —Сливаются в гармонию живую;Так ищут уст влюбленные уста.Я близость бога сладостного чую:Когда душа уныла и пуста, —Поэзия – от всех скорбей лекарство.Уйдем же к ней мы в призрачное царство!
IV
Там нет ни зла людского, ни добра,Там даже смерти не страшна угроза.Луна порой в немые вечераНа стеклах бледные цветы морозаВдруг оживит: что значит их играБесцельная?.. Холодной жизни проза,Гори, гори и ты в стихе моем,Как этот лед, таинственным огнем!
V
О, юность бедная моя, как малоТы вольных игр и счастья мне дала:Классической премудрости начало,Словарь латинский, холод, скука, мгла...Как часто я бранил тебя, бывало;Но все прошло, – теперь не помню зла:Не до конца сумели в пыльной грудеНелепых книг тебя испортить люди.
VI
За сладостный, невинный жар в крови,За первые неопытные грезы,За детское предчувствие любвиСреди унынья, холода и прозы,За маленькие радости твои,За одинокие, немые слезы,О, молодость, за красоту твоюТебя люблю, тебе я гимн пою!
VII
Врата несуществующего рая,Ненаступивших радостей залог,Благословлю обман твой, умирая.Я никогда проклясть тебя не мог,О горькая, о жалкая, святая,Тебя непобедимой создал Бог:В тебе есть холод, девственная негаИ чистота нетронутого снега...
VIII
Однажды мы весною в первый разОткрыли окна слишком рано, в марте;Пахнул к нам свежий воздух в душный класс;На стенах с пятнами чернил, на парте,Изрезанной ножами в скучный часЗакона Божьего, на пестрой картеАмерики луч солнечный блестел,В листах грамматик ветер шелестел.
IX
Я думаю, Армидин[42] сад, и ты быНам более счастливых не дал грез,Чем грязный двор, где льда седого глыбыКололи дворники; не запах роз,А москательных лавок, мяса, рыбы —Зефир весенний с рынка нам принес...А воробьи на крышах стаей шумнойЧирикали от радости безумной.
вернуться
40
Слова Христа: «...если... не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Евангелие от Матфея, XVIII, 3).
вернуться
41
вернуться
42