И запах волн в соленом ветре,И сквозь туман, в полдневный жар,Величье грозное Ай-Петри —И сакли бедные татар,
Магнолий запах слишком сладкий,Подобный пряному вину,И жгучий день, и вечер краткий,И восходящую луну.
И там, где слышен моря шелестВ скалах, изъеденных волной,Эллады девственную прелестьЯ чуял детскою душой.
1893
Ода человеку
«Ессе homo»[47]
Божественный родник чистейшего огня —В свободном разуме и в сердце человека:«Я – слово мира, – без меняОн глух и нем от века.
Слабеет гром небес пред волею моею,И слезы чистые грозыНе стоят, Господи, одной моей слезы!..Умею связывать и разрешать умею.
Все трепетания полночного эфираИ шорох листика в дубравной тишине,Все звуки, все лучи и все дороги мираСливаются в моей сердечной глубине.
Природа для меня – как царское подножье!Я – человек, я – цель, я – радость, я – венец.Всего живущего начало и конец,Я – образ и подобье Божье!»
1893
Песня во время грозы
Птичка с крыльев отряхаетКапли теплого дождя...Слышишь? – туча громыхает,К чуждым нивам уходя.Ветер с листьев отряхаетКапли светлого дождя...
Сердцу нашему веселье —Только в голосе громов, —Олимпийское похмельеВечно радостных богов —И свобода, и веселье —Только в голосе громов!..
Жизни! Жизни!.. Я тоскую...Нет ни счастья, ни скорбей...О, пошли грозу святую,Боже, родине моей!..Бури! Бури! Я тоскую...Дайте слез душе моей!..
1893
Развенчанный лес
Как царь развенчанный стоит могучий лес.У ног его лежит пурпурная одежда...А в светлой глубине торжественных небесНе хочет умереть последняя надежда.
Есть ласка вешняя и в нежности лучей,Уже слабеющих, склоненных и прощальных...Есть радость вешняя и в ясности моей,В бесстрастье этих дум, глубоких и печальных.
Листы увядшие и мертвые шуршат.И как у мертвых тел, упитанных мастями,Унылый есть у них могильный аромат,Мне в душу веющий бесстрастными мечтами.
И радует меня покой души моей,И сердце кроткая пленяет безнадежность.Объемлет всех врагов, объемлет всех друзей,Как ласка осени – прощающая нежность.
Сентябрь 1893
Дети
Увы, мудрец седой,Как ум твой гордый пустИ тщетен – пред однойУлыбкой детских уст.
Твои молитвы – грех,Но, чужд страстей и битв,Ребенка милый смех —Священней всех молитв.
Родного неба весть —Его глубокий взгляд,Он рад всему, что есть,Он только жизни рад.
Он с горней вышиныКак ангел к нам слетел,От райской тишиныПроснуться не успел.
Душа хранит следыСвоих небесных грез,Как сонные цветы —Росинки Божьих слез.
29 декабря 1893
DIES IRAE[48]
Люди, опомнитесь! Вот она – смерть!Вот она, страшная, кроткая, вечная.Тайна над вами – небесная твердь,Тайна в сердцах ваших – жизнь бесконечная…
Ваше проклятье – бессмысленный труд,Стадо слепое – толпа ваша грязная...Скука, безумье, обжорство и блуд,Жизнь ваша – смерть безобразная!..
В небе звучит громовая труба,В темной земле мертвецы содрогаются,Полные тлена зияют гроба,Очи для вечного дня разверзаются.
Как же нам стать пред лицом Судии,Солнцу подобного, грозно-великого?Как же подымешь ты очи твои,Полные мрака и ужаса дикого?
Люди, опомнитесь!.. Дети Отца,Страшного Бога, судить вас грядущего,Не отвращайте от Света лица,Я заклинаю вас именем Сущего!..
Конец 1893
Природа
1. «Когда под куполом огромного собора…»
Когда под куполом огромного собора,В таинственных лучах мерцающих лампад,При песнопениях торжественного хораЯ недвижим стою, потупив робкий взгляд,Очами строгими и полными укораУгодники с икон так пристально глядят,И над бесчисленной молящихся толпоюСтруится фимиам душистою волною, —
Тогда я ужасом невольно поражен,И горько плачу я, томимый угрызеньем,Я сознаю опять, что к бездне приведен —Дорогою греха, сердечным ослепленьем,Воспоминания летят со всех сторон,И голос совести гремит мне осужденьем,И сердцу слабому так тесно, тяжело,И страшно мне поднять поникшее чело.