Der du von Himmel bist
Ты, о, неба лучший дар,Все печали исцеляющий, —Чем болезненнее жар,Тем отрадней утоляющий!
Путь все тот же впереди —Что мне, грустный или радостный...Ах, устал я! Отдых сладостный,О, приди, приди!
13 сентября 1909, Гамбург
«Люблю иль нет, – легка мне безнадежность…»
Люблю иль нет, – легка мне безнадежность:Пусть никогда не буду я твоим,А все-таки порой такая нежностьВ твоих глазах, как будто я любим.
Не мною жить, не мной страдать ты будешь,И я пройду, как тень от облаков;Но никогда меня ты не забудешь,И не замрет в тебе мой дальний зов.
Приснилась нам неведомая радость,И знали мы во сне, что это сон...А все-таки мучительная сладостьЕсть для тебя и в том, что я не он.
<1910>
«На те холмы, в леса сосновые…»
На те холмы, в леса сосновые,Где пахнет горькая полынь,Уйти бы в верески лиловыеБлагоухающих пустынь.
Там безмятежней грусть закатнаяИ умиленней тишина,Свежее в травах свежесть мятнаяИ непорочнее весна.
А чуть блеснет сквозь хвои сонные,Как сквозь ресницы, луч светил, —Курятся смолы благовонные,Как дым бесчисленных кадил.
22 апреля 1910
«И снилось мне: заря туманная…»
И снилось мне: заря туманная,В полях густеющая мгла,И сосен кровь благоуханная —Светлотекущая смола.
И кто-то мне родимым голосомВсе то же на ухо твердит, —Так в сентябре несжатым колосомПустая нива шелестит.
Но тайна слов тех не разгадана...Гори, последний свет, гори,И смолью сосен, дымом ладанаКурись, кадильница зари!
12 августа 1910
«Затихших волн сиянье бесконечно…»
Затихших волн сиянье бесконечноПод низким, жарким солнцем декабря.Прозрачно все и так нетленно-вечно,Как мотылек в обломке янтаря.
Багровых скал в бездонной чаше синейВолшебное сомкнулося кольцо.У ног моих ночной седеет иней,И дышит зной полуденный в лицо.
О, зимних дней уютная короткость,В очаровании застывший лес,И хвойных игл недвижимая четкостьВ неизъяснимой ясности небес.
О, райская, блаженная пустыня,Где и доднесь, как древле, сходит Бог,Где все – одна любовь, одна святыня —Уже и здесь нездешнего залог.
И пусть на миг, – но сердце не забудетТого, что ныне сердцем я постиг.И знаю: там уже навеки будет,Что здесь – на миг.
1910, Эстерель-Агэ
«Как наполняет храм благоуханье…»
Как наполняет храм благоуханьеСожженных смол,Так вересков наполнило дыханьеВечерний дол,И сладостно, как бред любви, жужжаньеДекабрьских пчел.
<1912>
Осеннее-весеннее
1. «Еще роса на сжатый колос…»
Еще роса на сжатый колосХрустальной сеткой не легла,И желтых лент в зеленый волосЕще береза не вплела.
О, как медлительно прощаньеСклоненных солнечных лучей!О, как торжественно молчаньеУже пустеющих полей!
И мнится: кончены боренья,Исчезло время, смерть и зло, —И видит вновь, как в день творенья,Господь, что все добро зело.
2. «Купальницы болотные…»
Купальницы болотные,Вы снова зацвели,О, дети беззаботные,Доверчивой земли!
Поля уже пустыннее,Леса уже молчат,А ваш еще невиннееВесенний аромат.
Весенние, осенние, —Начало и конец,Еще мне драгоценнееВаш золотой венец.
Вы снова пламенеете,Как будто в первый раз:Вы любите, вы смеете, —И август – май для вас.
<1913>
Не-Джиоконде
И я пленялся ложью сладкою,Где смешаны добро и зло;И я Джиокондовой загадкоюБыл соблазнен, – но то прошло;
Я всех обманов не-таинственность,Тщету измен разоблачил;Я не раздвоенность – единственностьИ простоту благословил.
Люблю улыбку нелукавуюНа целомудренных устахИ откровенность величавуюВ полумладенческих очах.
Люблю бестрепетное мужествоВ пожатье девственной рукиИ незапятнанное дружествоБез угрызенья и тоски.
Я рад тому, что ложью зыбкоюНе будет ваше «нет» и «да».И мне Джиокондовой улыбкоюНе улыбнетесь никогда.