LXIII
Кладите рельсы, шахты ройте,Смирите ярость волн морских,Пустыни вечные покройтеСетями проволок стальных,И дерзко вешайте над безднойДугою легкий мост железный,Зажгите в ваших городахМолниеносные лампады, —Но если нет любви в сердцах —Ни в чем не будет вам отрады!Но если в людях Бога нет, —Настанет ночь, померкнет свет...
LXIV
………………………………………………………………Как в древних стенах КолизеяТеперь шумит лишь ветер, вея,Растет репейник и полынь, —Так наши гордые столицыИ мрамор сумрачных твердынь —Исчезнет все, как луч зарницы,Чуть озарившей небосклон,Пройдет – как звук, как тень, как сон!
LXV
О, трудно жить во тьме могильной,Среди безвыходной тоски!За пессимизм, за плачь бессильныйНас укоряют старики:Но в прошлом есть у вас родное,Навеки сердцу дорогое,Мы – дети горестных времен,Мы – дети мрака и безверья!Хоть на мгновенье озаренВаш лик был солнцем у преддверьяСчастливых дней... Но свет погас —Нет даже прошлого у нас!
LXVI
Вы жили, вы стремились к цели,А мы томимся, не живем,Не видя солнца с колыбели!..Paзyвеpeние во всемВы нам оставили в наследство,И было горько наше детство!Мы гибнем, и стремимся к ней,К земле родимой, на свободу, —Цветы, лишенные корней,Цветы, опущенные в воду,Объяты сумраком ночным,Мы умираем и молчим!..
LXVII
Мы бесконечно одиноки,Богов покинутых жрецы.Грядите, новые пророки!Грядите, вещие певцы,Еще неведомые миру!И отдадим мы нашу лируТебе, божественный поэт...На глас твой первые ответим,Улыбкой первой твой рассвет,О, Солнце будущего, встретимИ в блеске утреннем твоем,Тебя приветствуя, умрем!
LXVIII
«Salutant, Caesar Imperator,Те morituri!»[9] Весь наш род,Как на арене гладиатор,Пред новым веком смерти ждет.Мы гибнем жертвой искупленья.Придут иные поколенья,Но в оный день, пред их судомДа не падут на нас проклятья:Вы только вспомните о том,Как много мы страдали, братья!Грядущей веры новая свет,Тебе – от гибнущих привет!
Лето 1890 – зима 1891
Франциск Ассизский
Легенда
Часть первая
I
Это было в Сpeдние века.На высотах Умбрии лесистой,Где смолою пахнет воздух чистый,И в затишье сонном городкаТолько ласточки поют в карнизеВековых бойниц, поросших мхом, —Бернадоне Пьетро жил в Ассизи,Торговал он шелком и сукном.У него был сын. Веселый, нежный,В темной лавке старого купцаМальчик рос, мечтательный, небрежныйК деньгам, счетам строгого отца.Он не мог понять его заботыО товарах, ценах, и в тоскеВсе следил, как Пьетро сводит счетыС важным видом мелом на доске.Скучно! Он глядит из-за прилавка,Улыбаясь, в глубину небес...Поскорей бы за город и в лес,На поля, где зеленеет травка!..Иногда про сына своегоДумал Пьетро хитрый, скопидомный:«Мой Франческо – мальчик добрый, скромный,Но купца не выйдет из него:Слишком нежен, слишком ручки белы.Все б ему наряды и духи,Все б ему романы да новеллыИ стихи, проклятые стихи!Ох, уж эти мне поэты – манятГрезы славы. Признавался сам,Что однажды, глупой рифмой занят,Он едва не продал господамИз Кремоны мне в убыток полкуЛучших свитков голубого шелку.Надо меры строгие принять!»И на сына Пьетро негодует.А меж тем его, как прежде, матьПотихоньку от отца, балует.Мальчик вырос; деньгам не узналОн цены: чтоб только видеть вечноРадостные лица, он бросалЗолото пригоршнями беспечно.Он любил веселье, жизнь, людейИ родную зелень сосен, воду,Пиршеств шумную свободу.За столом, когда в кругу гостейОн смеялся и шутил бывало —В шутках что-то детское звучалоИ такое милое, что всехПобеждал невольно этот смех
II
По лугам росистым, полным мира,Шли друзья однажды утром с пира.Вдруг они Франциска у крестаВ брошенной часовне увидали,Бледного, поникшего в печали.Он у ног распятого ХристаГорько плакал. В праздничной одеждеВ дни веселья, роскоши и негНикогда таким он не был прежде:Пред ними – новый человек.«Что с тобой, о чем ты плачешь?» – «Братья,Плачу я о Господе моем!..Бедный!.. Посмотрите на Распятье,Он страдает!.. Слезь моих о НемНе стыжусь пред целым миром, всюдуО Христе я громко плакать буду!..»И, обняв подножие Креста,Он припал к нему еще любовней:В это утро, в брошенной часовнеПонял он страдания Христа.