Еще мне видны, как картины,Реки крутые берега,Стадам любезные долиныИ плугу милые луга.
Их не хочу! все ближе пенаПорогов каменных, – и вотМеня, нежнее, чем измена,Крутит глухой водоворот.
1911
* * *
Ты – мой демон, ты – эринния,Неразлучная со мной!В целом мире – как в пустыне я,И все миги я с тобой!
Одинок я под смоковницей, —Но с тобой мои мечты;На постели я с любовницей, —Но в моих объятьях – ты!
Я – в весельи вдохновения, —Шепчешь ты начало строк;Я замыслил преступление, —Подаешь мне ты клинок!
Тайной волей вместе связаны,Мы напрасно узы рвем,Наши клятвы не досказаны,Но вовеки мы вдвоем!
Ненавистная! любимая!Призрак! Дьявол! Божество!Душу жжет неутолимаяЖажда тела твоего!
Как убийца к телу мертвому,Возвращаюсь я к тебе.Что дано мне, распростертому?Лишь покорствовать Судьбе.
1910. 1911
* * *
Odi et amo.
Да, можно любить, ненавидя,Любить с омраченной душой,С последним проклятием видяПоследнее счастье – в одной!
О, слишком жестокие губы,О, лживый, приманчивый взор,Весь облик, и нежный и грубый,Влекущий, как тьма, разговор!
Кто магию сумрачной властиВ ее приближения влил?Кто ядом мучительной страстиОбъятья ее напоил?
Хочу проклинать, но невольноО ласках привычных молю.Мне страшно, мне душно, мне больно.Но я повторяю: люблю!
Читаю в насмешливом взореОбман, и притворство, и торг...Но есть упоенье в позореИ есть в униженьи восторг!
Когда поцелуи во мракеВонзают в меня лезвее,Я, как Одиссей о Итаке,Мечтаю о днях без нее.
Но лишь Калипсо я покинул,Тоскую опять об одной.О горе мне! жребий я вынул,Означенный черной чертой!
1911
* * *
Опять безжалостные рукиМеня во мраке оплели.Опять на счастье и на мукиМеня мгновенья обрекли.
Бери меня! Я твой по праву!Пусть снова торжествует ложь!Свою не радостную славуЕще одним венком умножь!
Я – пленник (горе побежденным!)Твоих колен и алчных уст.Но в стоне сладостно-влюбленномРасслышь костей дробимых хруст!
С тобой, лак цепью, спаян вместе,Полузакрыв истомный взор,Я не забыл о тайной местиЗа твой восторг, за мой позор!
А! зверь неутомимо-гибкий!Быть может, я тебя люблю!Но все движенья, все улыбкиТвои – я жадно уловлю.
Дрожа, прислушаюсь к стенанью.Запечатлею звуки слов,И с ними, как с богатой данью,Вернусь к свободе из оков.
Потом – моим стихам покорным,С весельем, передам твой лик,Чтоб долго призраком упорнымСтоял пред миром твой двойник!
1911
* * *
Как птицы очковой змеей очарованы,Поднять мы не смеем измученных рук,И, двое, железами давними скованы,Мы сносим покорно медлительность мук.
Всегда предо мною улыбка поблекшаяКогда-то горевших, как пурпуром, губ.Ты никнешь в оковах, сестра изнемогшая,И я неподвижен, как брошенный труп.
Привстать бы, сорвать бы оковы железные,И кольца и цепи! и вольными вновьБежать в дали синие, в сумерки звездные,Где ставит алтарь свой меж сосен Любовь!
Со смехом упасть там на мхи потемневшие,Объятья святые, как детям, сплести, —Забыть эти муки, как сны отлетевшие,Как камни на прежнем, пройденном пути!
Я знаю, исчезнет тоска нестерпимаяПри веяньи первом прохлады лесной,И снова ты станешь былая, любимая,И я на колени склонюсь пред тобой!
Но воля бессильна, как птица бескрылая,И залиты руки тяжелым свинцом.Ты никнешь, в слезах, ненавистная, милая,В оковах железных мы никнем вдвоем...
1911
* * *
Прощаю все, – и то, что ты лгала мнеГубами алыми, дарами долгих ласк,Что вместо хлеба мне давала камни,Что на руках цепей я слышал лязг;
И то, что мной целованное телоБросала ты лобзаниям других,И то, что сделать лживым ты хотелаМой праведный, мой богомольный стих!
Прощаю все, – за то, что были алыТвои, всечасно лгавшие, уста,Что жгли меня твоих грудей овалы,Что есть в твоем лице одна черта;