Я думал, безропотно верил, что навек для меня отзвучалиВсе яркие песни восторга, восклицанья живыхнаслаждений;В мечтах я покорно поставил алтари Неизменной Печали,И душу замкнул от лукавых, как святилище,воспоминаний.
Но в Книге Судьбы назначали письмена золотые иное:От века в ней было сказанье о магически-избраннойвстрече,И я узнаю богомольно, что нас в мире, по-прежнему, двое,И я, как пророчество, слышу повторенные милые речи.
О, радость последнего чуда и любви безнадежно-последней!Как яд, ты вливаешь в желанья опьянительно-жуткуюнежность.Стираешь все прежние грезы беспощадней, чем смерть,и бесследной,Даешь угадать с содроганьем, что таит для людейнеизбежность!
Все то же, что нежило утром, этим вечером жизненнымнежит,Но знаю, что нового чуда на земле ожидать не могу я,И наши сплетенные руки только божия воля развяжет,И только с лобзанием смерти я лишусь твоего поцелуя!
8 октября 1914
Опять мгновения
1. Снежный призрак
Томно-мятежныйСдержанный трепетРуки нам свяжет;Радостной дрожьюГубы нам сцепит;Заповедь божьюВкрадчиво-нежныйВнутренний лепетТайно доскажет;В дали безбрежнойСлитою с ложьюПравду покажет;Образы – снежнойСтатуей – слепит, —И, безнадежный,Дух наш к подножьюПризрака ляжет!
22 апреля 1917
2. Качели
Вот опять мы уносимся, взброшенныеБеспощадным размахом качелей,Над лугами, где блещут некошеныеСнеговые цветы асфоделей.
То – запретные сферы, означенныеВ нашем мире пылающей гранью...И сердца, содроганьем охваченные,Отвечают безвольно качанью.
Лики ангелов, хор воспевающие,Вопиющие истину божью,Созерцают виденья сверкающиеС той же самой мистической дрожью.
И, свидетель их светлой восторженности,Робко взор уклоняя незрячий,Содрогается, в муке отторженности,Падший дух в глубине – не иначе!
Ветер вьет одеяние жреческое,Слабнут плечи, и руки, и ноги,Исчезает из душ человеческое...«Будете вы, как боги!»
1917
3. В ладье
Дрожит ладья, скользя медлительно,На тихих волнах дрожит ладья.И ты и я, мы смотрим длительно,В одном объятьи – и ты и я.
Встал водопад в дали серебряной,В дыму и брызгах встал водопад...Как будто яд, нам в тело внедренный,Палит, сжигает... Как будто яд!
За мигом миг быстрей течение,Все ближе бездна за мигом миг...Кто нас настиг? Понять все менееСпособно сердце, кто нас настиг.
В водоворот, волной захваченный,Челнок несется – в водоворот...Ты—близко, вот! О, смысл утраченныйВсей темной жизни, ты близко, вот!
1915—1916
Над вечной тайной
Марфа и Мария
Печемся о многом, —Одно на потребу:Стоять перед богомСо взорами к небу.
Но божье – вселико,Небесное – разно:Бог – в буре великой,Бог – в грани алмазной.
И в розах, и в книгах,И в думах, и в бое,И в сладостных мигах,Когда нас – лишь двое.
И в каждом есть божье,И каждый угоден,Покинув подножъе,Войти в свет господен.
Не бойся, что многоТы любишь, ты ценишь,Исканиям богаДоколь не изменишь!
1916
Выходы
Ante omnia cavl, ne quie voa teneret
invitos: patet exitue.
Прекрасна жизнь! – Но ты, измученный,Быть может, собственным бессильем,Не говори, к стыду приученный,Что тщетно мы взываем к крыльям.
Есть много роковых возможностейОсвободить мечту от властиЖитейских тягостных тревожностей,Сомнений, унижений, страсти.
Душа, озлобленно усталая,Томимая судьбой, как пленом!Не даст ли отдых – стклянка малаяС латинской надписью: «venenum»?[42]
Желания, что жизнь бесплоднаяВ неодолимый круг замкнула,Не отрешит ли – сталь холоднаяКрасиво отлитого дула?
Иль просто – мост над закрутившимсяВ весенней буйности потоком,Сулящий думам возмутившимсяПокой в безмолвии глубоком?
вернутьсяСенека (лат.) .
41
Больше всего остерегаюсь, чтобы кто-либо не удержал вас против воли: выход открыт.