Это – поздравлениеБабушке: онаЗавтра день рожденияПраздновать должна.
Мальчик запевалоюНачинает так:«Нашу лепту малуюПреданности в знак...»
И сестренки вдумчивоОглашают лес,Вторя: «Детский ум чегоПросит у небес...»
Песенка нескладнаяСтоит им труда...А вблизи, прохладная,Катится вода.
Рядом – ели острые,Белизна берез;Над цветами – пестрыеКрылышки стрекоз.
Реют однодневочки,Бабочки весны...Мальчик и две девочки,Aх, как им смешны!
1918
Колыбельная
Спи, мой мальчик! Птицы спят;Накормили львицы львят;Прислонясь к дубам, заснулиВ роще робкие косули;Дремлют рыбы под водой;Почивает сом седой.
Только волки, только совыПо ночам гулять готовы,Рыщут, ищут, где украсть,Разевают клюв и пасть.Зажжена у нас лампадка.Спи, мой мальчик, мирно, сладко.
Спи, как рыбы, птицы, львы,Как жучки в кустах травы,Как в берлогах, норах, гнездахЗвери, легшие на роздых...Вой волков и крики сом,Не тревожьте детских снов!
1919
Сонеты
Миги
Бывают миги тягостных раздумий,Когда душа скорбит, утомлена;И в книжных тайнах, и в житейском шумеУже не слышит нового она.
И кажется, что выпит мной до днаВесь кубок счастья, горя и безумий.Но, как Эгерия являлась Нуме, —Мне нимфа предстает светла, ясна.
Моей мечты созданье, в эти мигиОна – живей, чем люди и чем книги,Ее слова доносятся извне.
И шепчет мне она: «Роптать позорно.Пусть эта жизнь подобна бездне черной;Есть жизнь иная в вечной вышине!»
1918
Наряд весны
За годом год, ряды тысячелетий, —Нет! неисчетных миллионов лет,Май, воскрешая луговины эти,Их убирает в травянистый цвет.
Пытливцы видят на иной планете,Что шар земной в зеленый блеск одет;Быть может, в гимне там поет поэт:«Как жизнь чудесна в изумрудном свете!»
Лишь наш привычный взор, угрюм и туп,Обходит равнодушно зелень купИ свежесть нив под возрожденной новью;
Наряд весны, мы свыклись в мире с ним;И изумруд весенних трав багрим,Во имя призрака, горячей кровью!
1918
На полустанке
Гремя, прошел экспресс. У светлых оконМелькнули шарфы, пледы, пижама;Там – резкий блеск пенсне, там – черный локон,Там – нежный женский лик, мечта сама!
Лишь дым – за поездом; в снега увлек онОгни и образы; вкруг – снова тьма...Блестя в морозной мгле, уже далек он,А здесь – безлюдье, холод, ночь – нема.
Лишь тень одна стоит на полустанкеПод фонарем; вперен, должно быть, взглядВо тьму, но грусть – в безжизненной осанке!
Жить? Для чего? – Встречать товарных ряд,Читать роман, где действует Агнесса,Да снова ждать живых огней экспресса!
16 ноября 1917
Максиму Горькому в июле 1917 года
В *** громили памятник Пушкина;
В *** артисты отказались играть «На дне».
Не в первый раз мы наблюдаем это:В толпе опять безумный шум возник,И вот она, подъемля буйный крик,Заносит руку на кумир поэта.
Но неизменен, в новых бурях света,Его спокойный и прекрасный лик;На вопль детей он не дает ответа,Задумчив и божественно велик.
И тот же шум вокруг твоих созданий, —В толпе, забывшей гром рукоплесканий,С каким она лелеяла «На дне».
И так же образы любимой драмы,Бессмертные, величественно-прямы,Стоят над нами в ясной вышине.
17 июля 1917
Беглецы
Стон роковой прошел по Риму: «Канны!»Там консул пал и войска лучший цветПолег; в руках врагов – весь юг пространный;Идти на Город им – преграды нет!
У кораблей, под гнетом горьких бед,В отчаяньи, в успех не веря бранный,Народ шумит: искать обетованныйКрай за морем – готов, судьбе в ответ.
Но Публий Сципион и Аппий КлавдийВдруг предстают, гласят о высшей правде,О славе тех, кто за отчизну пал.
Смутясь, внимают беглецы укорам,И с палуб сходят... Это – час, которымБыл побежден надменный Ганнибал!
24 сентября 1917
Memento mori[45]
Импровизация в кафе «Десятая муза» 14 мая 1918 г.