Октябрь 1904
* * *
Я не видал таинственных лесовБезудержной природы Индостана,Причудливых китайских городовИ белых скал льдяного океана;Не вел войска на приступы твердынь,И не был венчан в бранном шуме стана;Дней не влачил в толпе своих рабынь,Не проходил, протягивая руку,В чертоги всех богатств и всех богинь;Не созерцал во всех пределах мукуНа лицах мучеников, как судья;С возлюбленной не пережив разлуку,Под ноги смерти не бросался я.Я многого не видел и не встретил,Пылинка в миллиардах – жизнь моя!Но до вопросов кто-то мне ответил —И в безднах я стою без уст и слов..И светлый мой полет сквозь них не светел.Грядущих не увижу городов,Не посещу всех тайн земного круга,С героями не встречусь всех веков.Но где в стране от севера до югаВосторг безвестный обретет душа,Безвестный трепет скорби и испуга?Мы все проходим жизнь, как он, спеша,Возможности переживаем в грезах;От тихих снов под сводом шалашаДо высшего блаженства в тайных слезах,И, список чувств запомнив наизусть,Судьбе, при одобреньях и угрозах,Мы равнодушно повторяем: пусть!
<1904>
* * *
Царил над миром рифм когда-тоЯ с самовластием волхва,И волю царственную святоВершили верные слова.
Любил я радостные чарыНа их желанья налагать,И на союз мгновенный – парыБлагословлять и сочетать.
Любил с улыбкой подмечать яВ двух чуждых душах сходный звукИ двух врагов – бросать в объятья,Как двух восторженных подруг.
19 февраля 1905
* * *
На площади, полной смятеньем,При зареве близких пожаров,Трое, став пред толпой,Звали ее за собой.
Первый воскликнул: «Братья,Разрушим дворцы и палаты!!Разбив их мраморы, мыУвидим свет из тюрьмы!»
Другой воскликнул: «Братья,Разрушим весь дряхлый город!Стены спокойных домов —Это звенья старинных оков!»
Третий воскликнул: «Братья,Сокрушим нашу ветхую душу!Лишь новому меху даноВместить молодое вино!»
6 июля 1905
К народу
Vox populi...[59]
Давно я оставил высоты,Где я и отважные товарищи мои,Мы строили быстрокрылый Арго, —Птицу пустынных полетов, —Мечтая перелететь на хребте ееПропасть от нашего крайнего кряжаДо сапфирного мира безвестной вершины.
Давно я с тобой, в твоем теченьи, народ,В твоем многошумном, многоцветном водовороте,Но ты не узнал моего горького голоса,Ты не признал моего близкого лика —В пестром плаще скомороха,Под личиной площадного певца,С гуслями сказителя былых времен.
На полях под пламенным куполом,На улицах в ущельях стен,Со страниц стремительной книги,С подмостков, куда вонзаются взоры,Я слушал твой голос, народ!Кто мудрец? – у меня своя мудрость!Кто венценосец? – у меня своя воля!Кто пророк? – я не лишен благодати!Но твой голос, народ, – вселенская власть.Твоему желанию – лишь покоряться,Твоему кумиру – только служить.
Ты дал мне, народ, мой драгоценнейший дар:Язык, на котором слагаю я песни.В моих стихах возвращаю твои тайны – тебе!Граню те алмазы, что ты сохранил в своих недрах!Освобождаю напевы, что замкнул ты в золотой скорлупе!Я – маг, вызывающий духов, тобою рожденных, намиубитых!
Без тебя, я – звезда без света,Без тебя, я – творец без мира,Буду жить, пока дышишь ты и созданный тобою язык.
Повелевай, – повинуюсь.Повяжи меня, как слепого, – пойду,Дай мне быть камнем в твоей праще,Войди в меня, как в одержимого демон,Я – уста, говори, кричи мною.
Псалтырь моя!Ты должна звенеть по воле властителя!Я разобью тебя об утес, непослушная!Я оборву вас, струны, как паутины, непокорные!Раскидаю колышки, как сеют зерна весной.Наложу обет молчания, если не подчинишься, псалтырь!Останусь столпником, посмешищем праздных прохожих,здесь, на большом перекрестке!
20—23 июля 1805
* * *
Ужель доселе не довольно?Весь этот ужас, этот бредЕще язык мечты крамольной,А не решающий ответ?
Не время ль, наконец, насталоЗемных расплат, народных кар,Когда довольно искры малой,Чтоб охватил всю брешь пожар!