Чем обманываете вы? не стремительностями лиИзгибаний, извинений длинно-вытянутых тел?И заласкиваете вы не медлительностями лиЛаск пьянящих, уводящих в неизведанный предел?
24 декабря 1914
На причале
(Ритмы 4-стопного ямба)
Удерживаемый причалом,Не примиряется челнокНи с буреломом одичалым,Ни с вытянутостью осок.
Челн рвет узлы: вдруг режет, взброшен,Сеть лилий, никнет, полн воды,Гнет тростники; вдруг прочь, непрошен,Летит, – стал, словно вкован в льды...
И прыгнул вновь; вновь, дик, безумен,Канат натягивает... НоВетер свирепствует, безумен...Что суждено, то суждено!
Веревки перервались с треском.Миг, – челн в просторе водяном!Вот он, под беспощадным блескомНебес, уже плывет вверх дном.
1918
Уединенный остров
(Женская цесура в 6-стопном ямбе)
Уединенный остров, чуть заметный в море,Я неуклонно выбрал, – золотой приют,Чтоб утаить в пустыне и мечты и гореИ совершить свободно над собой свой суд.
Немного пальм качалось над песком прибрежий:Кустарник рос по склонам, искривлен и сер;Но веял ветер с юга, просоленный, свежий,Вдали, в горах, прельщала тишина пещер.
Я с корабля на берег был доставлен в лодке;Как с мертвецом, прощались моряки со мной,Казались в миг разлуки голоса их кротки,И каждый стал как будто для меня – иной.
Над палубой взметнулось колыханье дыма,Над голубым простором прозвучал свисток...И вот судно помчалось вдаль невозвратимо,И на косе песчаной был я одинок!
О, как я страстно жаждал рокового мига,Мечтал все путы жизни навсегда порвать...Теперь природа вскрыта, как большая книга:Леса на скалах, небо и морская гладь...
Но почему так страшен этот миг разлуки?Иль я глубоко знаю, что напрасно жду?Изменятся лишь краски, ароматы, звуки,Но и в пустыне буду, как в толпе, – в аду!
16 марта 1918
Восход луны[75]
(Ритмы 4-стопного хорея)
Алтарь страсти
(7-стопные хореи и др. ритмы)
1
Любовь и страсть – несовместимы.Кто любит, тот любовью пьян.Он не действительность, а мнимыйМир видит сквозь цветной туман.Он близости, а не сближенийС любимой ищет; в жданный мигНе размеряет он движенийПо указанью мудрых книг;И все равно ему, чем страстиПоследний трепет побежден:У темных чувств он сам во власти,Но ими не владеет он.То нежность, то восторг, то ревностьЕго смущают и томят,И сладострастья, во вседневностьПревращены, теряют яд.
2
Истинное сладострастие – самодержавно,Как искусство, как религия, как тайный смыслВечного стремленья к истине, единой, главной,Опирающейся в глубине на правду числ.
Сладострастие не признает ни в чем раздела.Ни любовь, ни сострадание, ни красота,Не должно ничто соперничать с порывом тела:В нем одном на миг – вся глубина, вся высота!
Дивное многообразие жрецу открыто,Если чувства все сумеет он перебороть;Свят от вечности алтарь страстей, и АфродитаБожеским названием святит поныне плоть.
Но святыню сладострастия ищи не толькоВ наслаждении сплетенных рук и сжатых губ;Пусть объятий триста тридцать три и дважды столько—Их восторг – мгновенен, призрачен и слишком груб!
Истинное сладострастие – за гранью чувства,В мигах ласк изменчивых всегда искажено,Как религия, как смысл наук и как искусство,В сфере вечных мировых идей царит оно!
3
Как музыка – не эти звуки,Не этот или тот напев,Мотив тоски, мотив разлуки,Хор юношей, детей и дев;И не – симфония, соната,Романс иль опера, – не то,Что композитором когда-тоВ гармонию из нот влито!Как, в музыке, – все исполненья,Рояль, песнь, скрипка и орган,Лишь – отраженья, приближенья,Лишь – созерцанья сквозь туман —Неведомых, непостижимыхНапевов, слышанных в тиши,В минуты грез неповторимыхНе слухом тела, но души;Так, в сладострастьи, все земное —Лишь отблеск страсти неземной,И все дневное, все ночное,Лобзанья, нега, томный зной,Сближенья, ласки, быстрый трепетОбъятий гибких формы все, —Все это – только слабый лепет,Хотящий подражать грозе!Искусство гейш и одалисок,И баядерок и гетер,Все это – только бледный список,Как звук пред музыкою сфер!