<1918>
(Строфы)
(Строфы)
(Строфы,)
Городская весна подошла, растопилаСерый снег, побежали упрямо ручьи;Солнце, утром, кресты колоколен слепило;Утром криком встречали тепло воробьи.Утреню годаСлужит природа:С каждой крыши незримые брызжут кропила.Шум колес неумолчно поет ектеньи.
Вот и солнце выходит, священник всемирный,Ризы – пурпур и золото; крест из огня.Храм все небо; торжественен купол сапфирный,Вместо бледных лампад – светы яркие дня,Хоры содружныхТучек жемчужных,Как на клиросах, в бездне лазури эфирнойПеть готовы псалом восходящего дня!
Лед расколот, лежит, грубо-темная груда;Мечет грязью авто, режет лужи трамвай;Гулы, топоты, выкрики, говоры люда.Там гудок, там звонок, ржанье, щелканье, лай...Но, в этом шумеБедных безумий,Еле слышным журчаньем приветствуя чудо,Песнь ручьев говорит, что приблизился Май!
1—2 марта 1918
(Строфы)
Закатная алость пылала,Рубиновый вихрь из огняВращал ярко-красные жала.И пурпурных туч опахалаКазались над рдяностью зала,Над пламенным абрисом Дня.
Враги обступили Титана,В порфире разодранной, ДеньСверкал, огнезарно-багряный...Но облик пунцово-румяныйМрачили, синея, туманыИ мглой фиолетовой – тень.
Там плавились жарко металлы, —Над золотом чермная медь;Как дождь, гиацинты и лалыСпадали, лучась, на кораллы...Но в глубь раскаленной ВалгаллыВсе шло – лиловеть, догореть.
Взрастали багровые злаки,Блистая под цвет кумача;Пионы, и розы, и макиВжигали червонные знаки...Но таяли в вишневом мраке,Оранжевый отсвет влача.
Сдавались рудые палаты:Тускнел позлащенный багрец;Желтели шафраном гранаты;Малиновый свет – в розоватыйВходил... и червленые латыСронил окровавленный жрец.
Погасли глаза исполина,И Ночь, победившая вновь,Раскрыла лазурь балдахина...Где рдели разлитые вина,Где жгли переливы рубина, —Застыла, вся черная, кровь.
1917
(Строфы)
(Строфы)
Благодарю тебя, боже,Молясь пред распятьем,За счастье дыханья,За прелесть лазури,Не будь ко мне строже,Чем я к своим братьям,Избавь от страданья,Будь светочем в буре,
Насущного хлебаЛишен да не буду,Ни блага свободы,В железах, в темнице;Дай видеть мне небоИ ясному чудуБессмертной природыВседневно дивиться.
Дай мужество – в миреБыть светлым всечасно,Свершать свое дело,И петь помоги мне,На пламенной лире,Все, все, что прекрасно,И душу и тело,В размеренном гимне!
Сентябрь 1917
Часть I
Опыты по метрике и ритмике
«Оригинальность, – говорит Эдгар По (в статье „Философия творчества“), – отнюдь не является, как это полагают некоторые, делом простого побуждения или интуиции... Чтобы быть найденной, она должна быть тщательно отыскиваема». Эдгар По говорит это именно об оригинальности ритмов, сказав ранее: «Возможные разнообразия размера и строфы абсолютно бесконечны. Однако же в течение целых столетий ни один человек не сделал или никогда, по-видимому, не стремился сделать в стихах что-нибудь оригинальное». Последнее сказано слишком резко: и до Эдгара По все лучшие поэты и стремились «сделать» и «делали» оригинальное в области ритма: прежде всего – прямые предшественники Эдгара По, романтики начала XIX века, Шелли, Ките, Кольридж, раньше них Блэк, еще раньше Спенсер и мн. др. В двух других своих утверждениях автор «Ворона» прав безусловно: возможные разнообразия стихотворных форм абсолютно бесконечны, но, чтобы найти что-либо оригинальное, надо его искать. Несправедливый упрек, брошенный Эдгаром По поэтам «в течение целых столетий», должно принимать поэтому в следующем смысле: возможно бесконечно разнообразить форму, надо только искать, а вы искать не хотели и довольствовались шаблонами и в размерах, и в построении строф! Известно, что сам Эдгар По в таком грехе неповинен: почти каждое его стихотворение оригинально и по метру, и по строфе.
вернутьсяСм. сб. «Семь цветов радуги», без заглавия («Итак, это – сон, моя маленькая...»)