Горе! в церкви турки и татарыИ предатели, враги богумилы.[68]
На амвоне сам султан безбожный,Держит он на-голо саблю,Кровь по сабле свежая струитсяС вострия до самой рукояти.
Короля незапный обнял холод:Тут же видит он отца и брата.Пред султаном старик бедный справа,Униженно стоя на коленах,Подает ему свою корону;Слева, также стоя на коленах,Его сын, Радивой окаянный,Басурманскою чалмою покрытый(С тою самою веревкою, которойУдавил он несчастного старца),Край полы у султана целует,Как холоп, наказанный фалангой.[69]
И султан безбожный, усмехаясь,Взял корону, растоптал ногами,И промолвил потом Радивою:"Будь над Боснией моей ты властелином,Для гяур-християн беглербеем".[70]
И отступник бил челом султану,Трижды пол окровавленный целуя.
И султан прислужников кликнулИ сказал: "Дать кафтан Радивою![71]
Не бархатный кафтан, не парчевый,А содрать на кафтан РадивояКожу с брата его родного".Бусурмане на короля наскочили,До-нага всего его раздели,Атаганом ему кожу вспороли,Стали драть руками и зубами,Обнажили мясо и жилы,И до самых костей ободрали,И одели кожею Радивоя.
Громко мученик господу взмолился:"Прав ты, боже, меня наказуя!Плоть мою предай на растерзанье,Лишь помилуй мне душу, Иисусе!"
При сем имени церковь задрожала,Всё внезапно утихнуло, померкло, —Всё исчезло – будто не бывало.
И король ощупью в потемкахКое-как до двери добралсяИ с молитвою на улицу вышел.
И пошли бусурмане на приступ.
2. Янко Марнавич
Что в разъездах бей Янко Марнавич?Что ему дома не сидится?Отчего двух ночей он срядуПод одною кровлей не ночует?Али недруги его могучи?Аль боится он кровомщенья?
Не боится бей Янко МарнавичНи врагов своих, ни кровомщенья.Но он бродит, как гайдук бездомныйС той поры, как Кирила умер.
В церкви Спаса они братовались,[73]
И были по богу братья;Но Кирила несчастливый умерОт руки им избранного брата.
Веселое было пированье,Много пили меду и горелки;Охмелели, обезумели гости,Два могучие беи побранились,
Янко выстрелил из своего пистоля,Но рука его пьяная дрожала.В супротивника своего не попал он,А попал он в своего друга.С того времени он тоскуя бродит,Словно вол, ужаленный змиею.
Наконец он на родину воротилсяИ вошел в церковь святого Спаса.Там день целый он молился богу,Горько плача и жалостно рыдая.Ночью он пришел к себе на домИ отужинал со своей семьею,Потом лег и жене своей молвил;"Посмотри, жена, ты в окошко.Видишь ли церковь Спаса отселе?"Жена встала, в окошко погляделаИ сказала: "На дворе полночь,За рекою густые туманы,За туманом ничего не видно".Повернулся Янко МарнавичИ тихонько стал читать молитву.
Помолившись, он опять ей молвил:«Посмотри, что ты видишь в окошко?»И жена, поглядев, отвечала:"Вижу, вон, малый огонечекЧуть-чуть брезжит в темноте за рекою".Улыбнулся Янко МарнавичИ опять стал тихонько молиться.
Помолясь, он опять жене молвил:"Отвори-ка, женка, ты окошко:Посмотри, что там еще видно?"И жена, поглядев, отвечала:"Вижу я на реке сиянье,Близится оно к нашему дому".Бей вздохнул и с постели свалился.Тут и смерть ему приключилась.
3. Битва у Зеницы-Великой.[74]
Радивой поднял желтое знамя:Он идет войной на бусурмана.А далматы, завидя наше войско,Свои длинные усы закрутили,На бекрень надели свои шапкиИ сказали: "Возьмите нас с собою:[75]
Мы хотим воевать бусурманов".Радивой дружелюбно их принялИ сказал им: «Милости просим!»Перешли мы заповедную речку,Стали жечь турецкие деревни,А жидов на деревьях вешать.[76]
Беглербей со своими бошнякамиПротив нас пришел из Банялуки;[77]
Но лишь только заржали их кони,И на солнце их кривые саблиЗасверкали у Зеницы-Великой,Разбежались изменники далматы;Окружили мы тогда РадивояИ сказали: "Господь бог поможет,Мы домой воротимся с тобоюИ расскажем эту битву нашим детям".Стали биться мы тогда жестоко,Всяк из нас троих воинов стоил;Кровью были покрыты наши саблиС острия по самой рукояти.Но когда через речку сталиТесной кучкою мы переправляться,Селихтар[78] с крыла на нас ударилС новым войском, с конницею свежей.Радивой сказал тогда нам: "Дети,Слишком много собак-бусурманов,Нам управиться с ними невозможно.Кто не ранен, в лес беги скорееИ спасайся там от Селихтара".Всех-то нас оставалось двадцать,Все друзья, родные Радивою,Но и тут нас пало девятнадцать;Закричал Георгий Радивою:"Ты садись, Радивой, поскорееНа коня моего вороного;Через речку вплавь переправляйся,Конь тебя из погибели вымчит".Радивой Георгия не послушал,Наземь сел, поджав под себя ноги.Тут враги на него наскочили,Отрубили голову Радивою.
вернуться
70
Радивой никогда не имел этого сана; и все члены королевского семейства истреблены были султаном.
вернуться
73
Трогательный обычай
вернуться
76
Жиды в турецких областях суть вечные предметы гонения и ненависти. Во время войны им доставалось от мусульман и христиан. Участь их, замечает В. Скотт, походит на участь летучей рыбы. – М<ериме>.