Выбрать главу

А чего? Неплохая мысль, подумал я. У парня явно мозги на место встали после покупки этого железного коня (или кобылы; я в породах машин не сильно разбираюсь). Раньше он так ясно и логично не изъяснялся. Но оказалось, что мозги у Андрея прочистились еще не до конца. Поэтому мысль везти меня на дачу запертым в сумке мною сразу была отметена как неконструктивная. Точнее, не сразу, а в течение получаса. Они меня-таки исхитрились словить и засунуть в хозяйственный баул, ценой десятка царапин у Андрея и порванного рукава кофты Светы, но я быстро обнаружил, что если как следует упереться всем телом в сумку, то молния сама раскрывается, и я оказываюсь на воле.

При этом я, разумеется, орал, как толпа паломников при виде оазиса, так что сверху даже спустились соседи и попросили Свету, как они выразились, «потише играть на пианино». Но Андрей сдаваться не собирался, поэтому меня еще раз с боями засунули в сумку, закрыли молнию и прикрепили закрывающий замочек к сумке английской булавкой. Видали, до чего додумались? Но я сдавать не собирался, поэтому начал в сумке метаться и подпрыгивать, от чего сумка свалилась на пол и вместе со мной прыгала по полу. А этот Андрей, негодяй, смотрел на сумку и хохотал так, что у него чуть пупок не развязался.

Зато я все-таки победил. Замок-то выдержал, но молния от мощного напора разошлась посередине, и я снова вырвался на волю. После этого Света сказала, что больше не собирается Шашлычка засовывать в сумку и предложила Андрею везти меня так. Мол, она всю дорогу будет держать меня на руках, так что я никому не помешаю. Андрею пришлось согласиться, потому что уже давно пора было выезжать и времени на третью попытку засунуть меня в сумку уже не оставалось.

Света взяла меня на ручки, и вся наша семейка в полной красе выползла во двор, где у подъезда дожидалась андрюшина ненаглядная «копейка». Впереди шел гордый свежеиспеченный автовладелец, а позади — Света со мной на руках. Рядом с нашей машиной стоял тоже древний «Жигуль», в котором копался мужик, довольно замызганного вида.

— Здорово, Петрович! — громко приветствовал его Андрей, явно желая обратить внимание мужика на нашу компанию. — Вот решил свое семейство на дачу вывезти, — сказал он, кивнув на меня со Светой. — Свежий воздух, и все такое…

— Воздух — это правильно, — рассудительно сказал мужик. — Вот только зря этого ты зверя с собой берешь.

— Почему? — удивился Андрей.

— А я своего животного тоже как-то на дачу повез, — охотно стал объяснять Петрович. — Жена настояла. Возьмем, грит, Кузю на дачу, а то он дома все запысал. Вот и взяли его на свою голову, — сказал Петрович, почему-то замолчал и снова принялся ковыряться в своей машине.

— Ну, Петрович! Так чего было-то? — все допытывался Андрей.

— Чего, гришь, было? — мужик снова оторвался от автомобиля и неодобрительно посмотрел на меня. — Всю шею мне исцарапал — раз, — Петрович загнул один палец, — на руль прыгнул так, что я чуть не врезался — два, — Петрович загнул второй палец, — с испугу накакал на приборную доску — три, — Петрович торжествующе загнул третий палец, важно посмотрел на Андрея и опять полез в машину.

— Да? — произнес Андрей, который был явно потрясен этим волнующим рассказом.

— Угу, — раздалось из машины Петровича.

— Слышь, Свет, — нервно сказал Андрей. — А может, ну его, Шашлыка? Зачем он там, на даче? Давай его здесь оставим. И ему спокойней, и нам.

— Ну уж нет! — решительно сказала Света. — Ты больше слушай, что всякие алкаши болтают. Решили, что Шашлычок с нами поедет, пускай с нами едет. Вон, посмотри, он совсем и не боится.

Я, конечно, понимал, что Света Андрея просто успокаивает, но мне от этого было не легче. Сами посудите — практически первый раз на воздухе после черт знает какого перерыва. Такое пространство я видел в последний раз только на Птичьем рынке, да и то, когда был совсем крошкой. А потом столько времени просидел в четырех стенах. Конечно у меня сейчас глаза были — на двадцать копеек, и когтями я совершенно непроизвольно впился в Свету так, что отодрать меня от нее не было никакой возможности.

— А если он на приборную доску накакает? — не сдавался Андрей, которого эта часть рассказа Петровича особенно поразила.

— Да сам ты на доску накакаешь! — возмутилась Света. — Что за манера — подозревать кота во всех преступлениях, которые он еще не совершил.

— Когда совершит, то будет уже поздно, — мрачно сказал Андрей, открывая машину.

Света меня попыталась было посадить на полку под задним стеклом, на я начал орать на весь двор, намекая, что хочу остаться у нее на ручках.

— Вишь, как заливается, — прокомментировал Петрович. — Сейчас точно чего-нибудь наделает.

— А вы, Михаил Петрович, — со злостью сказала Света, — занимались бы лучше своей машиной. Посмотрите, как она у вас грязью вся заросла. Неудивительно, что кот ее за сортир принял.

Петрович поперхнулся, но не нашел, что ответить, поэтому заткнулся и снова скрылся под капотом своего агрегата. Света вместе со мной кое-как уселась на переднее сидение, Андрей завел машину и мы поехали.

Первые минут десять я сидел спокойно, с интересом разглядывая мелькающие за окном предметы. Потом мне захотелось посмотреть, что там видно из окна Андрея, поэтому я отцепился от Светы и полез на плечи Андрея.

— Света! — заверещал он, как ненормальный. — Этот Шашлык на меня полез! Я сейчас врежусь куда-нибудь!

Света занервничала и попыталась меня оторвать от его рубашки. Но у меня сработал железный рефлекс: как только вокруг начинается какой-нибудь шум-гам, надо покрепче вцепиться когтями во что-нибудь, и не отпускать ни под каким видом. Так и сделал. На беду Андрея, рубашка у него была довольно тонкая, так что вцепился я ему прямо в плечи. Андрей завыл и стал петлять по дороге, распугивая все встречные «Камазы». В общем, шум поднялся — ужас просто. Я изо всех сил держусь на Андрее, чтобы не свалиться от всей этой тряски, он орет, Света кричит на меня и на мужа, так что не машина получилась, а дурдом на колесах.

Наконец, Андрей додумался остановиться. Машина встала у обочины, парень открыл дверь, аккуратно выполз наружу и встал во весь рост. Я почувствовал, что тряска прекратилась и спрыгнул на дорогу. Андрей молча наклонился и достал из машины здоровенную тряпку, которой он протирает стекла. Тут я почувствовал что-то неладное, но пока не очень понимал — что именно. Я-то ничего плохого не сделал. Просто полез посмотреть в левое окошко. А что вцепился в Андрея, когда меня Света попыталась снять, так это совершенно нормальная реакция. Чему тут удивляться-то? Да и машина еще тряслась кошмарно! Я же мог упасть!

— Ну, Шашлычок, — сказал Андрей как-то подозрительно ласково. — Вот сейчас тебе и пришел полный … — вдруг заорал он и попытался очень сильно и резко треснуть меня тряпкой.

Я, конечно, успел шмыгнуть под машину (у котов, слава Сметане, реакция получше, чем у этих увальней — людей), а Андрей не сумел сдержать полета скрученной тряпки и со страшной силой шваркнул ею себе по ногам. Что тут началось! Андрей говорил ТАКИЕ слова. Как ему не стыдно при жене-то? А с какой стати он намекал на какие-то интимные контакты с моей дорогой мамочкой — уж совсем не пойму. Парень, наверное, перегрелся на солнышке. Впрочем, оно припекало уже совсем по-весеннему.

Концерт продолжался минут десять, причем совсем даже без заявок жителей села. Правда, пара бабулек, которые проходили неподалеку, остановились, чтобы послушать поток андрюшиного сознания, но он и бабулькам объяснил все, что он думает о них, об их мужьях, о селе и крышах всех его домов, так что бабки испуганно перекрестились и галопом помчались куда-то в сторону через поле.