Штаб отрывается от управляемых частей и откатывается к Сиротино. Неуправляемые и разбредающиеся части оказываются в полуокружении южнее основной дороги, которая идёт на Витебск, в районе посёлка Шумилино.
Как вполне красноречиво и самокритично пишет Бирюков, у них стали пропадать командиры. Цитирую его статью 1962 года:
«В пути отстал и пропал без вести начальник артиллерии дивизии полковник Власов. Находившийся при штабе дивизии начальник разведывательного отдела 62-го корпуса[54] майор Калинин тоже исчез. Начальник штаба 186-й дивизии[55] подполковник Ивантеев пропал. Через несколько дней его нашли в районе Уллы и взяли в плен немцы».
Один из трёх стрелковых полков дивизии, 290:
«Пропал без вести замполит полка, батальонный комиссар Денисов, и начальник штаба, капитан Савельев».
Уже всем всё стало понятно, поэтому вечером 8 июля Бирюков принимает решение выходить из окружения. При этом само окружение он в своей статье описывает так:
«Основные силы гитлеровцев устремились в сторону Витебска и Городка[56]. Против нас, в районе Шумилино и станции Сиротино, и вдоль железной дороги к юго-востоку оставлено было прикрытие из отдельных танков и танкеток, между которыми курсировали бронемашины и мотоциклы. Не принимая мер к ликвидации окружённых войск, противник продолжал развивать свой успех на Витебском и Невельском направлениях».
Это к Городку и дальше по шоссе на север. В этой ситуации они решили, что им самое время выходить из окружения. Продолжаю читать статью Бирюкова.
«Политработники разъясняли красноармейцам задачи и давали советы, как лучше выполнить их. Подразделения, соблюдая все меры по маскировке от наземного и воздушного противника, сосредотачивались для броска в атаку. Все горели желанием как можно скорее вырваться из окружения. Наша атака оказалась неожиданной для врага. В коротком бою его редкое прикрытие было буквально смято. Уцелевшие фашисты в панике разбежались».
У них была задача наступать на Витебск, а не ловить кого-то. Далее, как пишет Бирюков, в течение трёх суток дивизия отходила на север и 12 июля сосредоточилась в лесах, в 15 км восточнее населённого пункта Труды. Благодаря чудесам современных информационных технологий я даже эти Труды нашёл.
Есть они на карте, обозначены. Крохотный посёлочек, как вы видите, в глухом лесу. Надо полагать, места живописные: там в Беларуси хвойный лес, песочек, озёра. Видите: много-много голубых пятнышек на карте. И вот туда за три дня этого турпохода по лесу дивизия вышла — только вышла не совсем дивизия.
«После прорыва из окружения дивизия насчитывала до трёх тысяч человек».
Куда делись остальные 7–8000 человек? Автор воспоминаний, тогдашний командир дивизии, не конкретизирует.
После того, как единственная в этом районе советская дивизия откатилась в живописный лес[57], здесь образовалась дыра во фронте. Немцы немедленно отреагировали: вечером 8 июля отдан приказ 18-й моторизованной дивизии выйти из боя, то есть отказаться от дальнейших попыток проламывать в лоб Полоцкий укрепрайон и двигаться через Уллу. Благо там переправы освободились, потому что и 20-я танковая, и подошедшая 20-я моторизованная были уже на другой стороне реки. Правда, 18-я моторизованная двигалась удивительно долго и полностью переправилась на северный берег только к утру 11 июля. Соответственно, главное — захват Витебска и выход на шоссе Витебск— Городок — Невель — произошло без них, силами 20-й танковой и 20-й моторизованной дивизий.
Ранним утром 9 июля немцы подошли к Витебску. В 7:40 передовой отряд 20-й танковой дивизии вышел к железнодорожной насыпи в 5 км северо-восточнее города. После проведения разведки и разминирования местности, на что ушло ещё 2 часа, передовой отряд начал штурм города.
Во второй половине дня немцам удалось занять западную, то есть ту, что на правом берегу реки, часть Витебска. Автомобильный мост всё-таки взорвали, а железнодорожный попал к немцам. Причём захвачен был силами мотоциклетного батальона в целости и сохранности.