По данным из книги Кривошеева — официальным сведениям постсоветской военно-исторической науки (издание 1993 года), — Юго-Западный фронт к 6 июля потерял 4 381 танк. Меньше чем за 20 дней потери составили в 50 раз больше, чем потери танков у противника.
Рассмотрим ситуацию с другой стороны. По состоянию на 3 августа[89] 1-я танковая группа Группы армий «Юг», сражавшаяся против Юго-Западного фронта, за 42 дня войны лишилась 105 противотанковых пушек. Советская сторона потеряла 4 381 танк. Соотношение составляет 42 к 1. Возможно ли такое в ходе боя?
Те, кто знаком с работами молодых российских историков и их признанного лидера Алексея Исаева, знают, что в распоряжении Красной Армии было 800 тяжёлых танков КВ и Т-34. Они не пробивались основной немецкой противотанковой пушкой калибра 37 мм. Танк КВ вообще не пробивался никаким орудием, стоявшим на вооружении немецкой пехотной или танковой дивизии. Так как же немцы справились? Алексей Исаев объясняет: они использовали 88-мм зенитные пушки, стрелявшие по танкам. Это орудие существенно выше человеческого роста, огромное, заметное издалека. У него нет даже маленького щита, прикрывающего расчёт. Дуэль такой пушки с танком — это героический подвиг, Это панфиловцы, гибель за Фатерлянд. Нужно попасть точно в танк. Промах на 10 см — и выстрел неудачен. Танку же достаточно положить осколочный 76-мм снаряд в радиусе 10–15 м — и расчёт будет уничтожен осколками и ударной волной.
Зенитные орудия присутствовали на фронте — в том числе целый зенитный полк «Герман Геринг», элитное соединение. По словам Алексея Исаева и его последователей, именно оно уничтожило большинство советских танков. Однако таких 88-мм пушек было всего 12[90]. При этом вся воинская часть численностью более полутора тысяч человек к 16 июля потеряла 10 убитых и 35 раненых. Вот так, по утверждению некоторых авторов, были уничтожены 800 советских танков и т.д.
На этом можно было бы остановиться, но мы пошли дальше: подробно, дивизия за дивизией, мехкорпус за мехкорпусом, операция за операцией, рассмотрели ход боевых действий. В каждом случае, без единого исключения, мы наблюдали одну и ту же картину: половина личного состава исчезала до первого выстрела, половина оставшейся половины — после первого выстрела. Командный состав «отрицательно наступает» впереди всех.
Свою первую книгу, вышедшую в 2004 году в Украине (издательство «Відродження», г. Драгобыч), я назвал «Бочка и обручи». Мне очень нравилось и до сих пор нравится это название. Однако гадкие маркетологи московского издательства «Эксмо» изменили его для российских изданий, переименовав книгу в «22 июня» — весьма оригинальное и свежее решение.
Мне нравилось название «Бочка и обручи», потому что я считал его ярким и точным. Простите за самодовольство, но образ бочки действительно удачен. Как устроена бочка — древнейшее изобретение человечества? В ней годами хранится жидкость, например вино. Почему ничего не вытекает? Там нет ни герметика, ни резиновых прокладок. Деревянные изогнутые планки (клёпки) собираются в конструкцию и стягиваются обручами. Обруч надевается и заколачивается молотком — в результате клёпки прижимаются друг к другу так плотно, что не остаётся даже малейшей щели.
Если с бочки сбить обручи, она немедленно развалится полностью, и всё содержимое вытечет до последней капли. Это хороший образ для описания советского общества, которое было «стянуто» обручами страха — неслыханного, невиданного в истории цивилизованных народов террора. Оно казалось прочным, ничего не «вытекало». Но мощный удар, нанесённый Вермахтом, породил новый страх, который победил прежний. С бочки сбили обручи — и всё развалилось полностью. Этот образ, как я понял спустя 22 года после выхода книги, прекрасно объясняет не только события лета 1941 года.
Какие обручи были сбиты? Представьте себе жизнь как бочку. Вы берёте болгарку и разрезаете, допустим, два обруча из восьми — они слетают. Возможно, бочка начнёт немного подтекать. Чтобы разрушить её полностью и вылить всё содержимое, нужно удалить все обручи.