Примечательным обстоятельством является то, что они[106] частично приходят уже и из тыловых районов русских. Так, отдельные перебежчики заявили, что им пришлось пробираться из района Киева в западном направлении до встречи с первыми немецкими войсками[107].
Примечательно, что мусульмане из числа пленных во время допросов особенно подчёркивают свои антикоммунистические взгляды. Тон, которым они говорят о большевизме, отличается особой резкостью. Пленные приносили с собой немецкие листовки и рассказывали независимо друг от друга, что листовки им давали офицеры после бегства комиссаров».
Следующий документ. Как же мне за него доставалось! Документ этот я держал в руках: мы нашли его во Фрайбурге, в немецком военном архиве, сделали ксерокопию, перевели и разместили на нашем сайте вместе с копией. «Да как же так? Да не может быть! Почему нет даты? Почему нет печати?» Это письмо, начинающееся со слов «Дорогой Гергенсон». Мы выяснили, кто адресат. С вероятностью, близкой к 100 %, это бригаденфюрер СС[108] Томас Гергенсон — из прибалтийских, так называемых «остзейских» немцев, которые несколько веков жили в Российской империи и говорили по-русски гораздо лучше, чем товарищ Сталин. Он был начальником разведывательного отдела штаба СА, в ведении которого находился подбор кадров для гражданской администрации на оккупированных территориях Советского Союза. Тот, кто пишет письмо и позволяет себе обратиться к бригаденфюреру СС со словами «Дорогой Гергенсон», наверное, тоже занимает немаленький чин. Письмо от 26 июля 1941 года:
«Дорогой Гергенсон!
Кроме того, что у меня всё хорошо, сообщаю сегодня следующее. Мы можем с уверенностью констатировать, что немецкие листовки хорошо действуют как на русских солдат, так и на гражданское население. Командиры моих разведгрупп постоянно убеждаются в этом лично.
Сейчас, когда всё приводится в порядок, мы собираемся наладить хозяйственную жизнь, а именно сельское хозяйство. Здесь, в центре России, в шестидесяти километрах к юго-востоку от Смоленска, сельское население желает красным комиссарам провалиться ко всем чертям. Оно отзывается на наш призыв приступить без промедления к сенокосу. Оно снабжает нас, нередко добровольно, молоком, луком, мясом.
Если прислать сюда немного спокойных и распорядительных людей, плюс людей с сельскохозяйственными и техническими знаниями, знающих язык, то будет нетрудно, без больших потерь, наладить здесь нормальную жизнь и уборку урожая.
Уровень жизни людей здесь настолько низок, что даже небольшой части дохода от сельскохозяйственной деятельности было бы вполне достаточно, чтобы значительно улучшить социальную обстановку, поднять покупательную способность и стимулировать желание работать. Мы не сможем упразднить большие коллективные предприятия, да это и не нужно. Хотя бы потому, что здесь крестьян, в нашем понимании — то есть людей, способных самостоятельно работать — больше не осталось.
Но если этим нищим государственным подёнщикам вместо половины морга[109] земли, одной свиньи и одной коровы дать всё это, но в двойном количестве, в частное пользование, то они будут счастливы и довольны.
Кроме того, если сказать общее: “Из урожая, собранного с ваших земельных наделов, вы получите столько-то процентов”, то таким образом мы стимулируем инициативу и в результате отбора по результатам труда сможем заложить основу нового среднего сословия, лучшим из которых можно будет дать возможность дорасти до руководящих должностей».
«По результатам расследования доношу: 10–20 июля того же года части 25-го стрелкового корпуса, занимавшего оборону в районе города Витебска (Сурож-Витебский), позорно разбежались, открыли дорогу противнику для продвижения на восток, а впоследствии, попав в окружение, потеряли большинство личного состава и материальную часть.
Проведённое следствие установило следующее. Днём 11 июля на участке обороны, занимаемом двумя батальонами 501-го стрелкового полка, мотомехчасти противника неизвестной численности прорвались через Западную Двину на шоссе Витебск — Смоленск. Указанные два батальона, не имея надлежащего руководства, в панике разбежались.
Охваченный паникой окружения, в ночь на 12 июля начал менять своё местоположение и штаб корпуса. В 16:00 12 июля командир корпуса генерал-майор Честохвалов с группой штабных командиров и батальоном связи, бросив часть автомашин, прибыл на командный пункт 134-й стрелковой дивизии в село Прудники. Их прибытие сразу внесло панику в части дивизии, так как прибывшие, в том числе сам Честохвалов, панически рассказывали о якобы нанесённых немцами потерях, бомбёжках с воздуха и так далее.
107
Посмотрим на карте: если они брели от Киева до Бердичева, то это где-то 150 км — надо было пройти пешком.