После указания командира корпуса Честохвалова об отступлении началось общее паническое бегство на восток. Первыми побежали штаб корпуса и второй эшелон штаба 134-й стрелковой дивизии, возглавляемый начальником штаба дивизии подполковником Светличным, который с 9 июля на командном пункте отсутствовал[110] и только к моменту отхода 12 июля прибыл в село Прудники.
Автомашины без руководства в панике неслись на восток, к местечку Яновичи. Паническое бегство штабных командиров губительно отразилось на частях и местных советских органах, которые бросали всё и бежали на восток, ещё не видя никакого противника и даже не слыша стрельбы.
13 июля штаб корпуса остановился у местечка Яновичи, но 14 июля переехал в лес у села Понизовье, бросив всякое управление частями корпуса и потеряв связь со штабом армии. По примеру штаба корпуса разбегались воинские части, не оказывая никакого сопротивления противнику, бросая материальную часть и снаряжение.
Находясь в окружении, под влиянием трусости, некоторые командиры и политработники, чтобы скрыть свою принадлежность к командному составу Красной Армии, посрывали знаки различия и петлицы, обменяли своё воинское обмундирование на гражданские костюмы. Часть из них даже уничтожила личные и партийные документы.
Так, начальник политотдела корпуса, полковой комиссар Лаврентьев, уничтожил партийный билет, обменял своё комсоставское обмундирование на рваный костюм «заключённого»[111], отпустил бороду, повесил котомку за плечи и, как трус и бездельник, несколько дней двигался за частями, ничего не делая и деморализуя личный состав своим внешним видом. Когда ему предложили военное обмундирование, он отказался и в одиночном порядке в своём костюме «заключённого» пошёл на восток.
Также одиночным порядком пробирались военком корпуса бригадный комиссар Куфанов, полковник Стулов, начальник особого отдела корпуса старший лейтенант госбезопасности Богатько. Последний[112] вместе со своей машинисткой[113] переоделись в костюмы колхозников и пробирались в город Вязьму».
Далее два послевоенных текста.
Светланин Андрей Васильевич[114] — советский младший офицер, затем военный журналист, сотрудник армейской газеты ОКДВА (Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армии). Скорее всего был причастен к заговору 37–38-го года. По крайней мере, он написал книгу «Дальневосточный заговор», отрывок из которой мы сейчас прочитаем. В этой книге он утверждает, что заговор существовал, но НКВД его опередило. Был исключён из партии, однако арестован не был. Позже восстановлен, затем занимал должность главного редактора большой общесоюзной газеты, а впоследствии — редактора армейской газеты Второй ударной армии (той самой, которая была разгромлена ещё до назначения Власова командующим, но позже оказалась под его началом). Попал к немцам в плен, сотрудничал с пропагандистскими органами. В Власовской армии не был.
После войны долгое время работал в редакции «Посева» — еженедельника, который, вероятно, являлся главным печатным органом послевоенной антисоветской эмиграции. С 1958 по 1965 год был главным редактором «Посева». В 1965-м скоропостижно скончался.
В книге «Дальневосточный заговор» (в основном посвящённой событиям 1938 года) есть и живые зарисовки начала войны, лета 1941 года:
«Я знал многих советских солдат и офицеров, политработников, которые из-за страха лишиться соприкосновения со своей свирепой властью рвались выйти из немецкого окружения, искали лазейки на восток и подчас проявляли героические усилия.
Но как только на какой-то, скорее психологической черте, но всё-таки обусловленной чертой физической это соприкосновение обрывалось, те же люди вдруг снова рождались, исполненные яростной, если не сказать беззаветной, решимостью войти снова в соприкосновение с этим режимом — но уже на другой основе, на основе смертельной схватки с ним.
Я также наглядно видел войну много раз, с волнением наблюдая, как вдруг останавливается в определённой обстановке, в определённый момент чудовищная машина большевистского властвования становится недействительной.