За 5–6 дней от Витебска до Смоленска (125 км по прямой), от Витебска до Ярцева (160 км по прямой). Но по прямой только ракеты летают, а не танки ходят. 15–16-го немецкая 7-я танковая выходит к Ярцево и начинает замыкание котла, в котором оказались разрозненные части и подразделения 19-й армии, 20-й армии, 16-й армии. А 29-я моторизованная дивизия 2-й танковой группы Гудериана 15-го числа вошла в Смоленск и 16-го его заняла. Это значит, что до центра Москвы остаётся примерно 350–360 км. Если это называется медлено — за 5–6 дней от Витебска до Смоленска — тогда я уже не знаю, что такое быстро.
Вот рассказ о сражении за Полоцкий укрепрайон в его кратчайшем изложении.
Однако, я не хотел бы, чтобы вы не заметили главное — это то, что укрепрайон и 174-я стрелковая дивизия в нём сражались до получения приказа на отход. Это, во-первых, а после такого «во-первых», и не надо никакого во-вторых. Да, это абсолютно уникальная история для лета 41-го года, уникальная история для укрепрайонов и новой Линии Молотова по новой границе и старой Линии Сталина по старой границе, когда укрепрайон воевал до того момента, когда был отдан приказ на отход.
В действительности эти бои не имели малейшего оперативного значения. Немцы реализовали весь свой план, невзирая на наличие здесь укрепрайона. Но это никоим образом не подрывает наше уважение к тем, кто там воевал, кто там погибал. У кого какая судьба: кто-то расписался на Рейхстаге, а кто-то погиб в бою за домик лесника. Это никак не связано: героизм людей и наше уважение к ним никак не измеряется оперативным масштабом того или иного сражения.
Ибо, как говорил тот самый Готт, командующий 3-й танковой группой: «Всякий бой тяжёлый. Не бывает лёгких боёв». И каждый погибший, конечно, хотел жить.
А теперь, как это принято у нас, всё то же самое, медленно, по пунктам.
После Первой мировой войны, Гражданской войны на территории бывшей Российской Империи город Полоцк оказался западным форпостом Советского Союза на границе с воссозданной Второй Речью Посполитой (Польшей).
Если вы внимательно посмотрите, к нему подходят пять железных дорог. Ну, здесь плохо видно, поэтому посмотрим вот здесь.
Это карта Советского Генштаба 40-го года. Но я нарисовал правильные границы, которые были в 39-м году. То есть советско-польская граница перед вами. И что же мы видим? Во-первых, мы видим, что составители карты Генштаба толще всего и жирнее всего, так чтоб прямо сразу взглянул и увидел, нарисовали линии железных дорог. И это правильно, потому что в первой половине XX века сеть железных дорог — это основа всякого военного планирования. Ибо до большегрузного автомобиля, до появления автопоездов, да и нормальных автобанов в этой части Европы ещё очень далеко. Единственный вид наземного транспорта, которым реально можно перевозить большие объёмы грузов — это железная дорога. А технология военного дела к первой половине XX века уже полностью базировалась на использовании огромных многомиллионных мобилизационных армий.
Главным инструментом убийства людей, богом войны была артиллерия. Артиллерия стреляла по площадям, выбрасывая тысячи, десятки тысяч и сотни тысяч снарядов за операцию. И это всё надо было как-то подвозить. Планирование операции начиналось с расчёта того, сколько сотен или тысяч вагонов можно пропустить через ту или иную железнодорожную ветку и выгрузить на том или ином железнодорожном узле.
Город Полоцк находится рядом с границей. А за границей главный потенциальный противник — панская Польша[10]. На которую очень обиделось командование Красной Армии после позорного разгрома и бегства в 20-м году. И рядом с этим главным потенциальным противником у нас важнейший железнодорожный узел, где сходятся пять дорог. Причём две из них — от Невеля и Витебска — двухпутные[11]. С северо-запада Полоцк прикрывается рекой, а вот с юга ничего нет. Ещё при товарище Троцком, в 24-м году принимается принципиальное решение о строительстве Полоцкого укрепрайона, первого из четырёх советских укрепрайонов. В 24-м году принимается решение, в 27-м завершено проектирование, в 28-м году построены первые четыре ДОТа.
А теперь уберём все эти дороги, они мешают. Посмотрим на географическую карту. Как это всё дело выглядело.
Вот он город Полоцк, речушка Ушача, которая впадает в Западную Двину и формирует естественный (слабенький, конечно же) барьерчик на пути врагов, которые будут наступать на Полоцк с нашего левого нижнего угла, то есть с юго-запада. И на восточном берегу этой реки, используя реку как предполье, решено было построить укрепрайон. Укрепрайон с юга заканчивался у маленького местечка, представьте себе, с названием Гомель[12]. Южнее его вы видите сплошной озёрный массив — леса и озёра. А ещё южнее — это верховье Березины, то есть заболоченный лес на 100 км. Поэтому решено было, что вот этого достаточно. Таким образом, укрепрайон закрывал город с юго-западного направления, часть его была и к северу от реки (там есть такое местечко Боровуха на железной и автомобильной дороге). И здесь ещё есть местечко Фариново на дороге, которая ведёт к Полоцку. В районе Боровухи и Фариново глубина была 5 км. В остальных районах 2–3 км. Общая протяжённость фронта укрепрайона 56 км, и на этих 56 км было построено 263 огневые точки. То есть примерно 5 на километр.
10
Не с Германией же собирались воевать. Что воевать с Германией? Германия разоружена, у неё игрушечная армия в 100 000 человек с артиллерией калибром не более 105 мм. Кроме того, в Германии мощнейшая компартия, вторая в мире после советской. В Германии вот-вот должна произойти пролетарская революция…
11
По тем временам далеко не каждая дорога имела две нитки, две колеи, позволяющие двигаться встречным поездам.