Тем не менее, короткий бой за Дисну оказался для немцев весьма кровопролитным. Дивизия за 3-е число[29] потеряла 11 человек убитыми и 75 ранеными. Для немецкой дивизии это весьма заметные однодневные потери.
Главное форсирование началось 4 июля после мощного удара немецкой авиации. То самое завывание пикирующих «Юнкерсов-87» знаменитого, легендарного, безусловно, наиболее боеспособного в Люфтваффе 8-го авиакорпуса. По немецким данным, там было целых две эскадрильи. Два раза по 12 самолетов — это действительно много. По немецким меркам очень много. Две эскадрильи в течение 20 минут, с 7:35 до 7:55, нанесли удар по советским войскам (98-я дивизия), которые находились на северном берегу. После чего началось форсирование на лодочках и надувных плотах.
В 8:30 немцы переправили на противоположный берег уже три роты и таким образом зацепились за плацдарм. Оборонять этот участок должен был 166-й полк 98-й стрелковой дивизии. Командовал им некий майор (фамилия его есть, но нет нужды её называть). Бойцы только оказались в зоне боевых действий. После авианалета полк откатился. А командир-майор откатился аж на 15 км.
Это имело свои последствия, поэтому я нарушу хронологию событий, чтобы закончить. Там как-то всё очень невнятно. Майора расстреляли, но есть разные варианты, когда это произошло. Кто-то на основании донесений из 98-й стрелковой дивизии прислал в штаб Западного фронта телеграмму о том, что 166-й полк бомбило аж 200 самолётов противника. Такая информация очень удивила. В результате туда лично приехал заместитель командующего Западного фронта (на тот момент) товарищ Еременко[30]. По одной из версий он его лично расстрелял. По другой — кому-то это поручил. По третьей версии Ершаков, командующий армией, туда прибыл… Как бы то ни было, 6 июля командира 166-го стрелкового полка расстреляли перед строем. И этот расстрел, скорее всего, далеко не единственный.
На календаре уже июль. А июль — это совсем не июнь. То есть авиации-то уже никакой не осталось. Девять десятых осталось на брошенных аэродромах. Но то, что осталось, очень интенсивно воюет. С 15 часов до самого вечера немецкий плацдарм самым жесточайшим образом бомбят.
Командир 19-й танковой дивизии трижды обращается к командующему 57-го корпуса и дальше по команде с просьбой прислать истребительное прикрытие района переправ и плацдарма. На что ему сказали: «Нету». Это только потом, через 50 лет, советские историки напишут, что немецкие самолёты летали тучами. «Нету, и на всех не хватает». Но форсирование Западной Двины — незаурядное событие, и пообещали прислать зенитный дивизион, который находился на расстоянии 65 км. Так для немцев закончился день 4-го июля.
В итоговой записи Журнала боевых действий 57-го корпуса, в частности, отмечается:
«Огонь советской артиллерии ведётся настолько хорошо, что можно подумать, что у противника в нашем тылу есть свои агенты, которые передают ему необходимые сведения».
Не знаю, как насчёт агентов, но подошла полнокровная, укомплектованная, кадровая, не пережившая шока 22 июня армия.
Потери 19-й танковой дивизии 4 июля: 45 убитых за один день, 89 раненых, два пропавших без вести. Незаурядно.
5-го июля с утра обещали прислать пикировщики, но не прислали. Сказали, что прилетят в 11:30. Но с утра начала бомбить советская авиация. Опять генерал Кнобельсдорф, командующий 19-й танковой, звонит по инстанциям и опять просит прислать истребительное прикрытие. И наконец-то в 11:30 в районе переправы появляются немецкие самолёты: одно звено пикирующих «Юнкерсов» (четыре штуки), и одно звено истребителей — четыре «Мессершмидта».
После этой, скажем так, не очень сильной авиационной подготовки началась полномасштабная переправа силами двух батальонов полка. Сбросили сопротивляющиеся части Красной Армии с берега и в полдень начали наводить оборонную переправу. В 21:00 5 июля начали переправлять танки. При этом советская авиация продолжала весь день, как они пишут у себя в отчёте, группами от 3-х до 13-и самолётов бомбить переправы, подъездные пути. В частности, в пух и прах разнесли мотоциклетный батальон.