Первые семь глав посвящены разрешению отдельных вопросов, связанных с изучением причерноморских степей. Полученные результаты обобщены в восьмой главе, где дается общая историко-географическая характеристика Половецкой степи в XII в., выясняется русско-половецкая граница, географическое расположение центров половецких веж по летописным данным, направление походных путей, попутно дается географическое определение некоторых городов Руси XII в., которые не были до сих пор приурочены к карте. В приложениях рассмотрены две русские карты, дающие впервые подробное и притом оригинальное изображение района бывшей Половецкой земли.
В процессе научного развития русской исторической географии постепенно выработались требования, согласно которым в число основных ее источников включаются данные топонимики, истории, географии, этнографии и археологии. Если до конца прошлого века не было серьезной попытки использовать археологические данные для историко-географических построений, то это стало обязательным правилом с развитием советской археологии, достигшей в наши дни больших успехов.
В своей работе автор стремился расширить круг привлекаемых данных и применял метод комплексного исследования, сопоставляя не только данные языка, истории, археологии, географии, но там, где это возможно (например в очерке о Саркеле), используя также данные гидрологии, геологических карт и др.
В интересах методики в изложении настоящего труда перед читателем раскрыты исследовательские приемы, которые применялись автором для решения поставленных научных задач. Это можно заметить в очерках о Саркеле, «Слове о полку Игореве», Половецкой Сутени и других очерках.
Текст пояснен серией карт, где графически отображены новые выводы, заключенные в исследовании.
Как известно, историко-географические изыскания весьма трудоемки, требуют кропотливого труда, тщательных поисков, неоднократной проверки полученных данных, преодоления постоянно возникающих затруднений, вызываемых неясностью, недостаточностью или противоречивостью географических данных. С другой стороны с течением времени изменяется и топонимика названий и самый характер местности. Все это осложняет задачу историко-географического исследования. Указания на недочеты будут приняты автором с искренней признательностью.
Глава первая
Местоположение Саркела и «Хождение» Пимена по Дону в 1389 г.
Попытки выяснить местонахождение хазарского города Саркела предпринимались исследователями давно и неоднократно. Однако в результате этих разысканий решение задачи подвигалось вперед медленно, главным образом благодаря недостаточно ясным указаниям истопников. Первые и наиболее полные сведения о Саркеле дает византийский историк Константин Багрянородный в своем сочинении, написанном около середины X в. Согласно рассказу этого историка, хазары обратились к византийскому императору Феофилу с просьбой о построении для них крепости. Исполняя эту просьбу, Феофил направил к ним своего родственника Петрону, который, «прибыв в Херсонес, нашел там суда и, посадив людей на транспортные суда, отправился к тому месту реки Танаиса, где намерен был строить крепость. Так как на месте не было камня, годного для постройки, то он, устроив печи и обжегши в них кирпич, воздвиг из него крепостные строения», для которых известь вырабатывалась из мелкого речного камня. Гарнизон построенной хазарской крепости составляли «ежегодно сменяемые воинские отряды в триста человек»[1].
Построение Саркела Константин Багрянородный относит к периоду царствования Феофила (829–842), но продолжатель хроники Феофана дает более определенные указания, упоминая об основании Саркела перед известием о походе Феофила против арабов в 837 г. Кедрин датой построения прямо называет 834 г., что считается вполне вероятным[2]. Успенский, однако, полагал, что основание Саркела неправильно отнесено к первой половине IX в., и в подтверждение своей мысли ссылается на текст того же Константина Багрянородного: «Когда властитель Алании не живет в мире с хазарами, он может причинить им много зла, устраивая засады и нападая на них, когда они без охраны приходят к Саркелу, Климатам и Херсонесу… ибо хазары, боясь нападения алан и не находя [поэтому] возможности нападать с войском на Херсонес и Климаты, так как не имеют силы одновременно воевать с обоими, будут принуждены соблюдать мир»[3]. Основываясь на первой пасти приведенного отрывка, где Саркел упомянут рядом с византийскими владениями, Успенский делал вывод, что Саркел, якобы, византийская крепость, построенная греками для самих себя, а не для хазар, и не в первой половине IX в., а в первой четверги X в. Подобное заключение, однако, противоречит второй части отрывка, из которой ясно, что Саркел упомянут вначале не в качестве византийской крепости, а для указания одного из путей, которым могут угрожать аланы. Соображения Успенского были решительно опровергнуты Васильевским в его убедительном, хорошо обоснованном исследовании о Саркеле[4].
1
Константин Багрянородный. Об управлении государством. ИГАИМК, вы-п. 91, Соцэкгиз, 1934, стр. 20. О хазарском гарнизоне в триста человек упоминает и продолжатель хроники Феофана.
2
Theophan continuat. Vita Theophili, 28; Иловайский. Разыскания о начале Руси, изд. 2, М., 1882, стр. 268; Артамонов М. И. Саркел, хазары и мадьяры в IX в. Ист. СССР с древнего времени, ч. III–IV, Изд. АН СССР, стр. 412 и др.
4
Успенский Ф. И. Византийские владения на берегу Черного моря к IX–X вв., «Киевская старина», XXV, 1889; Его же. Первые страницы русской летописи и византийские перехожие сказания, 1914, стр. 22; Васильевский В. Г. О построении крепости Саркел, ЖМНП, 1889, X, стр. 279; Его же. Труды, т. III, 1915, стр. CXIV и прим. к ней; Середонин С. М. Историческая география, П. 1916, стр. 105; Артамонов М. И. Саркел, хазары и пр. «Истор. СССР», ч. III–IV, стр. 412, 413; Его же. Саркел и некоторые другие укрепления Хазарии, «Сов. археол.» № 6, 1940, АН СССР, стр. 132–133.