Только вот чемерица, а именно ей эти отвары и были, никак больного не спасала. Она – своеобразный яд, раздражающий слизистую и вызывающий другие неприятные позывы. Но врачи думали, что таким способом они выводят «чёрную желчь» из организма, а не травят человека.
Вот в чём заключалась проблема.
Чемерица не лечила. Только делала вид.
Мы с Олеаном мало чем отличались, судя по нашим именам. Если они вообще хоть что-то значили.
Я устало опустил голову на стол. Меня душило дурное предчувствие, даже не то что дурное – самое главное, что оно по-настоящему душило.
Кажется, надо было предупредить Эндрю и вместе с ним отправиться к учителям.
Потому что мой сосед, Nerium oleander, явно не на прогулку по ночному острову собрался.
Я вспомнил его последние слова перед уходом.
Так вылечил ли я его?
Только сделал вид.
XXIV
Сам Господь ли, сам Дьявол ли?
Охранник был способным.
Я увернулся от его кулака, успев пригнуться. Но почувствовал боль в ногах. Взглянув, я понял – он использовал аномальную. Мои стопы горели, будто бы их исполосовали гвоздями.
Думать было некогда, но мозг всё равно выдвинул предположение. Его аномальность увеличивала физические недуги, тем самым обращая лёгкое плоскостопие в адскую муку.
Что же, раз так.
Я достал пистолет и направил на мужчину. Его взгляд был тяжёлым. Я морщился от боли, руки дрожали. Но я стиснул зубы и заставил себя перехватить оружие крепче. Дрожь прошла. Прикладывал я для этого нечеловеческие усилия.
Вместо пальцев начали трястись колени. Еле заметно, но ощутимо лично для меня.
Он наконец поднял одну ладонь.
– Ты идёшь не по тому пути, мальчик.
– Просто я такой оптимист, что никто не понял какой. А ты был такой гуманист, такой пацифист, а потом… началась жизнь[24].
Я вспомнил переведённую однажды Августом песню. Эти строки мне особенно запомнились.
Я медленно подошёл ближе, ближе. Вздохнул, замахнулся и ударил.
Охранник издал тяжёлый хрип, отшатнувшись. Я ударил ещё раз. И ещё. Какой же хреновый план. Хреновый, хреновый. Как же всё неловко, нелепо, неуклюже.
Впрочем, только так настоящие преступления и выглядят.
Как же грязно.
Я ударил ещё раз. Ноги перестали болеть.
Я засмеялся.
Почему я его просто не застрелил? Почему, почему? Я убивал, и убивал не раз.
Я отмахнулся и оглянулся будто бы в ожидании второго охранника. Но его не было.
Присел рядом с бесчувственным человеком и порылся в его карманах. Ключи. Нашёл.
Встал и выдохнул.
И прошёл вглубь, убрав пистолет в рюкзак, продолжая нервно улыбаться собственной тупости. Осмотрелся по сторонам, ожидая увидеть знакомые лица. Джонатан Эрланд, кажется, спал. Дэмиан Куин… вскочил с постели и вопросительно поднял брови. Глаза заблестели льдом и пламенем. Я позвенел ключами и отпер его комнату. Он стоял в проходе, на самом пороге, и удивлённо таращился на меня.
– Добро пожаловать на волю, мой друг. Прощайся с маленькой комнатушкой, нас ждут дворцы и океаны.
Он нахмурился, но промолчал. Я приблизился к камере Августа – он валялся на полу и смотрел в потолок. Я открыл и эту дверь, прошёл внутрь и пнул парня в бок.
– Ты всё слышал. Поднимайся.
Он встал, также молча ухмыльнулся мне. Буду расценивать как благодарность.
– Только один охранник был?
Август встал с пола, хватаясь за мой локоть, и расправил плечи. Дэмиан кивнул.
– Да, один. Второй куда-то ушёл ещё вечером, первый даже не возражал.
Я пожал плечами.
– Без разницы. Сегодня – тот самый день. Все знают. Все готовы. Оружие есть.
Я порылся в своей безразмерной сумке и достал оттуда два пистолета, выдав их соратникам.
– Умеете пользоваться?
Дэмиан фыркнул.
– Конечно, каждый день стреляю. Мы чаще в деревне на лошадях ездили, а не ходили в тир.
Я толкнул его ладонью в плечо.
– Заткнись. Я покажу. Ты тоже смотри, Сорокин. Вам это пригодится сегодня ночью. Смотрите…
Я точно не знал, почему я пошёл за ла Бэйлом. Потому что он не боялся огня? Потому что я мечтал, что рядом с ним перестану бояться сам? Потому что я верил, что смогу испугать собственный страх? Смогу стать огнём?