– Передай это полиции, они сейчас в отведённом им кабинете. Пусть снимут отпечатки, они привезли специалиста по этому делу.
Женщина кивнула и взяла пульт, а Дэмиан вскинул брови, изображая или действительно почувствовав удивление.
– Вы серьёзно? Я же просто пошутил. Мне бы отдать это парню, а то будет искать…
– Это очень опасная вещь, Дэмиан. – Когда Туманная выходила из кабинета, то слегка задела плечо Куина, и тот вздрогнул, бросив на неё полный ледяной ненависти взгляд.
Я смотрел ей вслед скорее с испугом.
– Если отпечатки совпадут, приведите сюда владельца.
Я занервничал. Даже не помню, как вернулся в своё тело. Просто очнулся в кровати, глядя на ярко мигающую лампочку. И зачем я включил свет днём? Я не знал. Глаза заслезились.
Я перевернулся на бок, стараясь дышать глубже. Мехькюр сладко потянулась на полу и впилась в меня пристальным взглядом, отчего я лишь зажмурился ещё сильнее.
Этого просто не может быть. Меня ведь только избавили от пребывания в том гнилом месте, вытащили из той тюрьмы, из той психиатрической клиники… Сколько можно уже, сколько можно меня мучить?
Я потянулся к кошке, взял её на руки и прижал к себе. Та противилась, но после пары моих уверенных объятий, сдалась. Я отпустил Мехькюр и медленно лёг обратно на кровать.
«Мама. Прости меня», – я смотрел на лампу, чувствуя жжение в глазах. «Я так виноват… Он так виноват… Мы».
Райан III ухмыльнулся в тишине одинокой комнаты. Я почувствовал его пальцы в своих волосах и то, как он шепчет: всё будет нормально.
Я прогнал его прочь, взбесившись. Вскочил с кровати, подошёл к зеркалу и уставился в него: глаза казались злыми, настолько злыми, что в них отражался день, когда я впервые дал волю своему «второму я». Кровь, безумие, а после – затмение, не дающее осознать полноту той страшной картины, которую я лишь обрывками видел потом во снах.
Кровь. Правда. Кровь. Много крови.
Но не огонь.
Огня не было…
Никогда.
Я встал с песка, отряхнулся и поплёлся в обход – вокруг лицея, мимо стадиона, по обломкам скал на обрывах острова. Наши недельные или чуть меньше каникулы подходили в концу, и пощады ждать не следовало. Что будет завтра? Ещё и Куинам надо об этом рассказать.
Я спрыгнул с камня на камень, но, не устояв, зацепился рукой за обломок скалы, оцарапав ладонь в кровь. Это не было так больно по сравнению со смертями, которые я уже пережил, но неприятно саднило, и я боялся занести какую-либо инфекцию. От болезней бессмертие не спасало. А иметь ещё и механическую руку мне не хотелось.
Я забрался назад и, убрав раненую ладонь в карман куртки, направился обратно. Вбил дневной код, хотя уже вечерело, прошёл по коридору и, что не было особо необычным, наткнулся на Дэмиана. Он шёл в задумчивости и чуть не налетел на меня.
– Неистовый гон![6] Хэллебор, – он оглядел меня равнодушно и больше взгляда не поднимал. Ну да. Обычный мусор. – Я мог тебя снести и убить.
Я не ответил. Отвернулся и зашагал к себе. Дэмиан шёл следом, видимо, в свою комнату. К величайшему удивлению, он продолжил разговор, который я не поддержал:
– Я слышал болтовню Лаллукки о том, что сделал безумец ла Бэйл. Перепугался, наверное, Хэллебор? По-моему, у тебя даже остался синяк на шее, – я опустил взгляд, не желая смотреть на то, как Дэмиан показывает на собственный шрам на шее, точнее, его часть. – Вот здесь. Ну, заживёт.
Он ухмыльнулся, и я услышал тихий хриплый смешок. Дэмиан почувствовал иронию в собственных словах.
Я кивнул.
– Разумеется, было страшно. Испугался, что когда он меня прикончит, то испоганит мои чертежи.
Наполовину это являлось правдой.
Дэмиан снова хмыкнул. Больше мы не разговаривали.
Когда в дверях комнаты Куинов появился Эндрю, я поднял голову, стараясь приободриться, и приветственно махнул ему. Мы с Дэмианом подошли ближе, и я заметил, что Дрю улыбнулся брату, но его улыбка исчезла при взгляде на меня.
Неужели он тоже считает меня мусором? Я настолько жалко выгляжу? Даже для Дрю, всепрощающего, несколько нескладного, но безумно доброго человека?
Мои сомнения растаяли, когда он подошёл ко мне и обнял. Я стоял с опущенными по бокам руками и не знал, что делать. Меня давно никто не обнимал. Очень давно. Я забыл, что это значит.
И всё же Дрю продолжал держать меня в объятиях, и руки у него были сильные, пускай и тонкие с несколько кривоватыми пальцами. Наконец под театральное покашливание Дэмиана в кулак я обнял друга в ответ.
– У тебя песок в волосах, – тихо сказал он, и в этом еле слышимом нормальному человеку голосе я расслышал заботу, превышающую размеры вселенной. Он вновь еле заметно улыбнулся и отстранился, продолжая держать меня за плечи. – Сходил бы ты в душ. Я не видел тебя весь день. Слышал, что случилось… Ты не в порядке.
Он не спрашивал, он утверждал. Я опустил глаза.
– От него следовало такого ожидать. Думаю, Олеану пора показаться психиатру.
Дэмиан похлопал меня по плечу, проходя мимо в свою комнату.
– Вам обоим нужен психолог. Семейный.
Я бросил в его сторону гневный взгляд, но Куин-младший, разумеется, его не заметил. Мы с Эндрю остались стоять в коридоре, и наконец я постарался улыбнуться чуть искренней.
– Дрю, отпусти меня, пожалуйста. Думаю, твоё тепло уже передалось мне в полной мере.
Он молча опустил руки и кивнул.
– Заходи к нам. Вряд ли ты пока что хочешь встречаться с Олеаном, но… Знай, вам надо поговорить.
Я кивнул в ответ.
Куин-старший пропустил меня в комнату, и я аккуратно сел на его кровать. Дрю пошёл в ту часть комнаты, где у них стоял небольшой чайник, и, достав кружку, заварил чаю.
Я с благодарностью принял его и сделал глоток.
– У тебя синяки под глазами почти такие же, как у твоего соседа. Тебе надо выспаться. Пока ещё есть время…
Я вспомнил о словах физика и, сделав новый глоток, выдал всё рыжим братьям. Дэмиан, не отреагировав на новости, читал какую-то книжку на своей кровати – я удивился тому, что он вообще читает, а вот Эндрю слегка расстроился.
– Теперь ты точно не успеешь выспаться. Но если хочешь, я поговорю с Олеаном, попрошу его вести себя дружелюбнее или хотя бы быть понимающим и не мешать тебе отдыхать…
Я не хотел, но мне пришлось перебить Дрю, сделавшего неверные выводы.
– Нет, он вовсе мне не мешает. В нашей комнате царит такое молчание, что и на кладбище бы позавидовали.
Дэмиан перелистнул страницу книжки, по-видимому, слушая нас лишь вполуха.
– Ох. Я понял.
Эндрю молча кивнул. Он налил чаю Дэмиану, за что брат поблагодарил его мягким и одновременно насмешливым «спасибо, мамочка», и сел на стул напротив меня.
Он мог бы спросить, почему тогда я не сплю, в чём проблема, что со мной, в конце-то всех концов. Но друг промолчал. Он молчал, потому что знал, что у каждого тут своя причина не спать по ночам.
Дэмиан перевернул ещё одну страницу, и я заметил, что у него слегка дрожат руки. Я присмотрелся к его лицу, изуродованному или облагороженному шрамами, и различил в нём усталость. Его старший брат выглядел не лучше: потрёпанный свитер, добрые, но одновременно слегка потухшие глаза и тонкие запястья, выглядывающие порою из-под пушистых рукавов.
Они оба мало спали. И оба были несчастливы.
И вообще вряд ли кто-либо мог быть счастлив сейчас. В этом лицее. В этом мире?
Я отпил ещё чаю. И это был самый ужасный чай на свете – пакетики дешёвой фирмы, которые закупает наша школа, даже дешевле того ужаса, что обычно покупала моя семья. В отличие от более или менее приличных комнат – на чай они усилий и денег не тратили. Но, глядя на Дрю, который пил чистый кипяток, без заваренного в нём пакетика, я чувствовал, какой же этот чай вкусный, потому что сделал его для меня этот человек. Человек, который был единственным, кто из всей нашей компании плакал у нас на глазах, и он был самым сильным для меня. Самым не сломленным и самым разбитым одновременно.
Эндрю поймал мой взгляд и, застыв с кружкой возле губ, улыбнулся.
– Что такое, Коул?
Я улыбнулся ему в ответ.
– Ничего. Очень вкусный чай.
Он тихо фыркнул, но по-доброму. Дрю знал, что чай отвратительный и что все в школе ненавидели его, но пили, потому что привыкли и выбора особо не было.
Дэмиан свой уже давно допил и, протянув кружку, попросил ещё. Моё мнение о нём слегка изменилось.
Всего лишь кружка чая, а я уже понял и только почему-то сейчас, по этой мелочи, осознал, как Дэмиан любит своего брата и на что ради него готов пойти.
Вскоре закат встретил нас, или мы его, и был он самым странным закатом в истории человечества, потому что был незаконченным, неполноценным и действительно пугающим, но одновременно таким же красивым, ярким и светлым – таким, каким, собственно, и должен быть закат.
6
Дэмиан выругался, заменив привычное «чёрт» на прозвище, данное своре сверхъестественных собак из скандинавской мифологии, преследующих грешников или предвещающих гибель тем, кто их увидит.