— Знаю, что болел и даже побывал неподалеку от Подлешной, в местечке, которое называется, точнее, называлось, «Творки» [1]. Вы это хотели подчеркнуть?
— Оставь, Бронек. Я вовсе не это имел в виду. — Комендант отбросил официальный тон: перед ним был старый друг, еще со времен оккупации.
— Все вы считаете меня чуть ли не сумасшедшим.
— Опять за свое. Я к тебе всей душой, а ты даже не хочешь выслушать.
— Прошу прощения, пан комендант.
Полковник пожал плечами.
— Сидишь тут над своими бумажками, как барсук в норе, а я хочу тебя вытащить. Уверен, что Подлешная тебе подойдет.
— Как это — подойдет?
— Ну… я бы назначил тебя туда, временно, конечно, комендантом местного милицейского поста.
— Что, не хватает сержантов на эту должность?
— Хватает, конечно. Но мне кажется, в создавшейся ситуации ты бы подошел больше.
— Я уже совсем никуда не гожусь! «Майор непригодный», как меня тут называют. — Голос Неваровного дрогнул. — Даже в отделе статистики я вам надоел. Спасибо, что хоть представляете меня на должности капрала в Подлешной, а не каким-нибудь сторожем в доме отдыха, например в «Мазурском дворе» под Элком.
— Ох, Бронек, Бронек! С тобой надо иметь адское терпенье!
— Скажи прямо: я тут лишний, и пора мне убираться ко всем чертям.
— Я даю тебе самую ответственную работу, которая есть сейчас в управлении, а ты брыкаешься.
— Хороша ответственная работа! Четыре человека в штате, и следи по субботам, чтобы никто драки на станции не устроил.
— Ты что, Бронек, ничего не слышал? Газет не читал?
— А что я должен был слышать?
— Комендант милицейского поста в Подлешной был позавчера убит. Преступник не найден. Завтра похороны. Все только об этом и говорят.
— Что-то такое болтали девицы в моей комнате. Говорили об убийстве какого-то Краковяка, но я не слушаю чужие разговоры.
— Не Краковяка, а Квасковяка. Так звали беднягу. Его нашли позавчера утром в лесочке, там, где кончается улица Розовая. Убит ударом по голове. Вероятно, топором или ломом.
— Что установило следствие?
— Немного. Лишь время преступления. Врач определил, что Квасковяка убили между половиной пятого и половиной шестого утра. Тело было найдено в шесть, а жена сержанта сказала, что муж вышел из дому около четырех.
— Так рано пошел на работу?
— Пожалуй, нет. Если не было дежурства или еще каких-нибудь дел, он приходил туда около семи. Перед работой обычно заходил на станцию купить газету и проверить, все ли там в порядке. В Подлешной вокзал — своеобразный центр. Там все встречаются. Там же чаще всего случаются скандалы и кражи. Милиция внимательно следит за этим местом, особенно утром и вечером, когда люди едут на работу и возвращаются домой.
— Зачем же он вышел из дому так рано?
— Вот этого-то мы и не знаем. Его жена твердит, что в последнее время Квасковяк очень часто выходил из дому около четырех утра и через час возвращался. Что делал в это время, об этом он никому не говорил.
— Оружие у него взяли?
— Нет. При нем не было, оружия. Он вышел в тренировочном костюме.
— Занимался спортом?
— Нет, нет.
— Тогда почему же он был в тренировочном костюме?
— В этом деле довольно много вопросов, на которые мы не можем ответить, — сказал полковник. — Нам известно, что бывший комендант поста в Подлешной всегда выходил из дома в тренировочном костюме. Если шел дождь, то накидывал плащ. Возвратившись, брился, завтракал, надевал мундир и шел на службу.
— Далеко от дома его нашли?
— В Подлешной все близко. Розовая — третья улица от Резедовой, на которой жил Квасковяк. Да мы и не уверены, что его убили на Розовой. Есть предположение, что тело перенесли потом, а убийство совершено в другом месте.
— Следы борьбы обнаружены?
— Никаких. Очевидно, его застали врасплох.
— Должно быть, он хорошо знал убийцу и совсем не ожидал нападения с его стороны.
Полковник улыбнулся и заметил:
— Вот так, Бронек, ты злился, когда я предложил Подлешную, а сейчас сам уже включился в следствие. Ты прав, Подлешная — поселок небольшой, там все друг друга знают. Квасковяк проработал в Подлешной восемь лет, дослужился до старшего сержанта и был назначен комендантом поста. Его предшественника направили на переподготовку в Ивичную, а потом перевели в отдел автоинспекции при нашем управлении. За восемь лет Квасковяк наверняка перезнакомился со всеми жителями поселка.
— Но, я думаю, что если бы он встретил кого-то подозрительного, какого-нибудь местного хулигана, то наверняка не стал бы подставлять ему голову.