Теперь она позади. Впереди — чужое, неизведанное, рождающее неуверенность.
Это до первого боя. Потом все станет на место, и душа солдатская разберется, что пришли они сюда не только ради военной надобности, не для того лишь, чтобы, преследуя врага, безостановочно вершить правое дело. Поймут солдаты, что пришли прежде всего с помощью, с той самой соседской братской помощью, которая на Руси, в каждой деревне, считается общим долгом — непреложным, первостатейным, святым. И идет это издревле, с тех времен еще, когда всем миром корчевали вырубки под пашни, артельно помогали соседу в горячую сенокосную пору или с дробовиками и рогатинами ватагой шли на медведя, порвавшего коров в общем стаде.
Деревенская помощь — это как праздник. Да оно и понятно: ближнему помог — самому полегчало, Тут-то и сила человеческая, в помощи.
Вахромеев усмехнулся, вспомнив шумные довоенные помощи в Черемше — начинались они обычно в сенокосном августе. Сено стожили в огромные стога-скирды, непосильные хозяину-одиночке, вершили их пихтовым лапником, вязанным особым способом — «нахлобучкой», или «по-общинному». А потом прямо на стерне — застолье.
Да… Далековато занесла его военная судьба! Долгой дорожкой, считай, что в полпланеты… Он представил решительную стрелу танкового десанта как бы перенесенной с карты на местность, перерезавшую сонную реку, крутой травянистый берег и уходящую в туманные предгорья прямо по магистральному шоссе. И вздрогнул от неожиданной простой мысли, страшной по своей изначальной сути: а ведь все они — танкисты Лохова, три роты его, Вахромеева, автоматчиков, приданные саперы и артиллеристы — идут почти что на верную смерть… Хотя бы потому, что тактический замысел рейда противоречит элементарному закону войны, уж не говоря о здравом смысле. Наступающий, согласно тому же Боевому уставу, должен иметь как минимум тройное превосходство над противником. А они? Дерзко отшвырнув всякие законы и рассуждения, нацелились прямо в пасть врагу! Они пытаются не только пробиться через многочисленные заслоны, но потом еще воевать, удерживать оборону, драться одни против всех.
На что они рассчитывают?
На стойкость, храбрость, боевую выучку солдат, на командирскую зрелость офицеров. В конце концов, на героизм всех десантников. Но хватит ли этого?
Нет, не хватит. Нужно еще нечто большее. Нужен тот предел человеческих возможностей — и не столько физических, сколько нравственных, — который подобен озарению и при котором человек способен на невозможное, на то самое, что потом, после боя, иногда называют чудом. А попросту — подвигом.
А это идет от веры в себя и в свое дело, духовной окрыленности, умножающей, удесятеряющей силы…
Простого противоборства не получится — слишком неравные ставки. Тут на весы победы будет ложиться многое, даже солдатские биографии, путь, пройденный от родного дома, да и вся страна, оставшаяся позади, — до самого Владивостока.
И самое весомое — дух братской помощи…
Переправа через Сан прошла благополучно, без потерь. Немцы и не пытались мешать, побаивались, принимая вахромеевский десант за авангарды наступающей 3-й танковой армии.
Вахромеев понимал, что этим заблуждением врага ему удастся пользоваться еще несколько часов, может быть, даже весь первый день рейда. Надо было не мешкая, не задерживаясь, стремительно рваться вперед — прямо по магистральному шоссе.
Однако уже через два часа отряду пришлось вступить в первый бой. Это был не контрудар, а, скорее, засада. Слева — горы, недоступные танкам, справа — бурная речушка. Прямо впереди, в тылу у немцев, виднелись силуэты городских зданий с монастырской стеной и костелом на холме. Надо полагать, гитлеровцы получили приказ удерживать этот городок.
Здесь, у карпатского отрога, в горной теснине, запылали первые танки десанта.
Майор Лохов явно погорячился, пытаясь с ходу протаранить засаду. В итоге пять подбитых танков, пять чадящих костров. А шестой — Лохова, командирский, подорвался на мине, когда пытался проскочить берегом реки. Ему, командиру полка, конечно же не следовало сразу лезть в эту драчку.
Положение было непонятным. Почему-то танковый взвод, составляющий ГПЗ[39], свернул еще раньше вправо, за речку, и сейчас вел огневой бой в лощине у фольварка. Получалось, что он не разведал шоссе прямо по маршруту и тем подставил под удар авангард колонны.
Неясными были и силы немцев. Минометы бьют, а артиллерии не слышно. Значит, артиллерии нет? Тогда почему горят танки?