«В чем дело, капитан? – словно услышал он голос из прошлого. – Ты еще ничего не понял? Тебе нужна какая-то зацепка?»
– Месье?
Зак поднял голову и увидел всадника на лошади, который окликнул его.
– Эй! Куда вы идете?
Уступив дорогу, они молча двинулись в тень растущих вдоль Эспланад-авеню вязов и сикомор. Вскоре Эммануэль снова остановилась. Ее внимание привлекло извещение в черной рамке, которое трепало ветром на фонарном столбе.
– Вы уже разрешили забрать тело Генри Сантера? – произнесла Эммануэль.
Он помолчал.
– Не вижу необходимости в том, чтобы запрещать это.
– Вскрытие стали делать сравнительно недавно, и не все относятся к нему одобрительно.
– Особенно в такой жаре.
Эммануэль кивнула. Снова налетел горячий бриз, взметнув длинные черные ленты ее траурной шляпки.
Майор бросил мимолетный взгляд на Эммануэль. Мягкий изгиб ее лица и соблазнительные длинные густые ресницы пробудили в нем смутное беспокойство. Эта женщина была столь же чуждой ему, как и весь этот Новый Орлеан с его амулетами вуду, балами квартеронов, высокими, как обрывы, стенами дворов, над которыми виднелись кроны жимолости и ивы, с маскарадами вдень «Марди-Гра»[3], могучими дубами – и смертностью, которая вдвое превышала аналогичный показатель в самом неблагополучном городе Америки. Эммануэль де Бове чем-то напоминала этот город – она была красива, смугла и опасна. Он уже знал, что Эммануэль что-то от него скрывает и, может, даже несет ответственность за смерть седовласого старика, которого Зак нашел распластанным в луже крови на ступеньках семейного склепа. Тем не менее он не мог не восхищаться ею. Эта женщина влекла и рождала в нем желание – весьма неуместное в данных обстоятельствах.
Эммануэль свернула с Эспланад-авеню к реке и зашагала быстрее.
– Есть еще одна вещь, которая меня удивляет, – внезапно произнес майор, устремляясь следом.
Узкая улица с тесно стоящими домами вела к относительно широкой дороге.
– Что именно, месье? – Она отвернулась, глядя на повозку с мулом, двигающуюся от домов к прибрежной равнине.
– Если вы были так привязаны к Генри Сантеру, в чем пытаетесь меня убедить, то почему не хотите помочь в поисках его убийцы?
Дойдя до зеленой дорожки, что разделяла проезжую часть на две половины, Эммануэль остановилась. Повернувшись, она посмотрела прямо в глаза майору. Ветер трепал ленты ее шляпы и бил ими по руке. Она не станет утверждать, что хочет помогать следствию, – она и впрямь не горит желанием заниматься этим.
– Если бы Генри был убит снайпером-янки на поле боя, помогая раненым, вас бы это вообще не интересовало.
Зак сжал челюсти.
– Но его смерть вызывает много загадок.
Эммануэль покачала головой. Она хотела отвернуться, но майор поймал ее за руку.
– Вы не ответили на мой вопрос.
Эммануэль попробовала высвободиться, но Зак продолжал удерживать ее.
– Не ошибайтесь на этот счет, майор Купер. – Ее глаза враждебно сверкнули. – Генри Сантер заменил для меня отца. Но если вы отправите на виселицу невинного человека, это не вернет доктора к жизни.
Майор отпустил ее руку.
– Почему вы думаете, что тот, кого мы повесим, будет невиновен?
– С того момента, как вы заняли город, вы таки не смогли заработать репутацию сторонников законности и судебного порядка, – произнесла Эммануэль.
И хотя слово «вы» относилось ко всем солдатам-янки, а не к майору персонально, ее слова задели его за живое. К тому же в них была правда.
Рядом остановилась запряженная мулом повозка, и Эммануэль, схватившись за поручень, поспешно поднялась в нее, не давая майору возможности помочь ей. Она не хотела, чтобы он прикоснулся к ней снова.
Зак сделал шаг с тротуара. Эммануэль поняла, что майор не собирается больше следовать за ней, и облегченно вздохнула:
– Вам следует вернуться, чтобы поговорить с Роуз.
Зак медленно растянул губы в улыбке.
– Пожалуй.
– Однако вы напрасно потратите время. Она вам ничего не скажет.
Майор отрицательно покачал головой:
– Люди всегда говорят что-то полезное, даже когда не подозревают об этом. – Он сделал еще шаг назад, его подошвы увязли во влажной траве. – Увидимся завтра утром, мадам.
Повозка рывком двинулась вперед, но майор успел заметить в глазах Эммануэль выражение удивления и опаски.
Глава 7
Роуз не сразу ответила на стук в дверь, а потом приоткрыла ее не больше чем на восемь дюймов.
Роуз была высокой худощавой женщиной с длинной шеей, покатыми плечами и врожденной царственной осанкой. Бледная кожа цвета кофе с молоком говорила о смешанной крови, но все черты лица были африканскими: нос – плоским, губы – полными, а скулы – высокими и широкими.