Хэмиш остановился и с изумлением уставился на деревянного петуха на столбе, яркий хвост которого трепал ветер. Затем повернулся к Заку:
– Я не понял твоих слов.
– Подумай вот о чем, – ответил Зак. – В городе живет около ста семидесяти тысяч человек. Из них примерно одиннадцать тысяч – свободные цветные и столько же – черные или цветные рабы.
– Да. – Хэмиш неопределенно махнул рукой в воздухе и спросил: – И что?
– Привратник на кладбище Святого Людовика сказал нам о двух чернокожих. Если бы мы их нашли, то могли бы спросить, видели ли они кого-нибудь. Нам говорили о том, что Филиппа выдала какая-то женщина с сильным французским акцентом, которая приехала в Байу-Креве. Я тогда спросил себя: кто она – его жена или любовница из аристократической семьи?
– Помнишь, я рассказывал тебе о солдате из Филадельфии, к которому обратилась эта особа? Парень явно не блистал умом, но даже он заметил бы, если бы она была чернокожей.
– Вот как? Он сказал, что на ней была вуаль, а на руках перчатки. Боже, в этом городе полно людей, в жилах которых течет негритянская кровь, но кожа не темнее, чем моя, а денег достаточно, чтобы позволить себе шелковые платья и модные экипажи. И большинство из них говорит по-французски.
С задумчивым видом Хэмиш дотронулся до усов.
На противоположном конце площади начали бить барабаны и тамбурины, заставив людей ритмично двигаться. Скоро должны были начаться танцы – странные, дикие вращения полуобнаженных, стройных, мускулистых черных тел. Те, кто не были нефами, образовали круг и стали хлопать; их плечи двигались в такт. Но и у белых, и у черных, и у цветных было по крайней мере одно общее: все они разговаривали по-французски. Белокожих янки в форме здесь терпели, поскольку их привела сюда необходимость, но было хорошо известно, что «американских негров», то есть жителей Севера, здесь ненавидят.
– Тебе стоит пристальнее приглядеться к людям, которые проживают в маленьких коттеджах для креолов, что стоят на краю Вьё-Карре или в предместьях города, таких, как Треме или Мариньи, – произнес Зак. Его голос был едва слышен на фоне странных звуков экзотического деревянного рога. – И ты увидишь, что у чернокожих женщин много детей со светлой кожей. Белые мужчины содержат цветных любовниц. Здесь это обычное явление.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Хэмиш. Его лицо по какой-то причине внезапно покраснело. – Что у де Бове была говорящая по-французски любовница, которую он прятал в каком-то коттедже в районе Треме, и однажды она на него очень разозлилась?
– Возможно.
– Тебе следовало спросить об этом у его жены. – В глазах ньюйоркца мелькнула злоба. – В постели женщины откровенней.
Зак с трудом сдержался. Но возразить Хэмишу было нечем.
– Она могла и не догадываться.
– Ха! – выдохнул Хэмиш. – Если бы ее муж содержал цветную на стороне, она бы знала. – Позади него темнокожая женщина с пледом из шотландки на плечах сидела за столиком у ржавой железной ограды и продавала пиво, доставая его из корзины с холодной водой. Хэмиш купил пару бутылок и прижал одну из них к лицу. – Но все же с какой целью мы пришли сюда? – спросил он, протягивая вторую бутылку Заку. – Мне кажется, нам лучше посетить балы в залах Нового Орлеана. Посмотреть, кто из смуглянок ищет нового покровителя.
На противоположной стороне площади, в переднем ряду радостной, качающейся в такт толпы, обернулась высокая, красивая, грациозная женщина с кожей цвета кофе с молоком. Это была Роуз.
– Вот, смотри, – произнес Зак, возвращая пиво ньюйоркцу.
– Эй! – выкрикнул Хэмиш, широко разводя руками. – Что ты делаешь?
Зак уже пробирался сквозь толпу.
– Возьми немного джамбалайи[9]! – крикнул он, обернувшись назад. – Я тебя найду.
Когда Зак добрался до противоположной стороны площади, Роуз уже исчезла.
Разочарованный и потный, Зак остановился в первом ряду приплясывающих и хлопающих в ладони людей и прислушался к ударам тамтамов. Этот ритм вибрировал внутри его, будил примитивные, первобытные чувства.
– Этот ненормальный, – произнес мелодичный голос какой-то женщины позади него, – надел тяжелую синюю форму в такую жару.
Зак резко обернулся и увидел Роуз, которая спокойно и равнодушно смотрела на него. На солнце температура была не меньше тридцати пяти градусов, и даже ветер от реки был горячим.
– Вы знали, что я искал вас? – догадался Зак.
– Конечно.
Зака озадачило, почему Роуз поначалу попыталась скрыться, но потом все же решила вернуться. Он бросил взгляд на качающихся в ритме людей. Некоторые были одеты бедно, в обычную простую одежду, словно пришли на рынок. Но были и красивые женщины – с темной или медной кожей, с изысканными фигурами и грацией пантеры, которую подчеркивал танец под барабаны.