Мой телефон не прекращает звякать, пока мы садимся в самолет. Я устраиваюсь в своем скользком кожаном кресле и достаю его. Каждое сообщение от Хейза.
«Ты все еще можешь поменять решение, – писал он. – Если тебе не понравится в Калифорнии, я куплю тебе билет на самолет домой, хорошо? Просто знай, что я жду тебя здесь».
У меня все сжимается внутри, когда я это читаю.
«Позвони мне перед тем, как сядешь в самолет».
Однако я не звоню.
Стюардесса стоит рядом с моим отцом, предлагая ему пиво.
– Не откажусь, – говорит он.
– Хотите лимонад? – спрашивает она меня, протягивая стакан.
– Да. Спасибо. – В первом классе стаканы настоящие, и они появляются, как только ты садишься.
Я усаживаюсь поудобнее. От очищенного кондиционером воздуха у меня закружилась голова. Моя жизнь во Флориде резко подходит к концу, словно знакомая песня, оборвавшаяся на припеве.
Мой телефон снова звякает. На глазах у отца я отключаю его, не глядя на сообщение.
– Сбегаешь из города? – спрашивает он.
– Вроде того, – ворчу я. – Он мне все равно не нравится.
– Рейчел, я не осуждаю, – говорит он тихо. – Я знаменит тем, что сбегаю из городов.
ДУЭТ – 1. Произведение, исполненное на любых инструментах двумя исполнителями. 2. Два исполнителя, играющие на одном инструменте (пианино).
Глава 9
Когда я спускаюсь на эскалаторе в аэропорту Лос-Анджелеса вечером, кто-то окликает меня по имени. Там стоит Карлос, ждет у ленты выдачи багажа, с улыбкой, что, похоже, является его визитной карточкой.
– Bienvenido a California!
– Gracias, Carlos! Como esta?
– Bien, bien! – Мы с Карлосом идем к багажу, проезжающему рядом на ленте. Фредерик отстает, телефон прижат к его уху. Неподалеку перешептываются две женщины, их взгляды прикованы к Фредерику.
Я начинаю привыкать к вниманию, которое он получает на публике. У меня игра – пытаться предсказать, подойдут люди к нему или нет.
Эти двое, думаю, да.
Показываются наши чемоданы, я указываю на них. В нужный момент мы с Карлосом протягиваем к ним руки, снимаем все четыре с ленты разом, хотя один падает мне на мизинец.
– Что ж, думаю, что успею в четверг, – говорит Фредерик в телефон, ничего не замечая. – Увидимся завтра, Генри. – Убирает телефон, и в этот момент две женщины подскакивают к нему с улыбками и извинениями. Пока мы с Карлосом складываем сумки на две тележки, Фредерик расписывается на их посадочных талонах маркером Sharpie, который носит с собой в кармане.
– Мы вместе были на вашем шоу в Лас-Вегасе! – восклицает одна из них.
– В прошлом году! – добавляет другая.
Я поворачиваюсь к Фредерику. У него на лбу пролегла морщина, которая появляется, когда люди начинают болтать с ним.
– Сэр, нам надо поторопиться, если вы хотите успеть на вечеринку к Джастину Биберу.
Фредерик вскидывает бровь, уставившись на меня.
– О! Не будем вас задерживать! – женщины тут же исчезают.
– Джастин Бибер? – говорит он сухо. – А ты смешная.
– Вообще-то да. – Более того, у меня голова кругом оттого, что мы в Калифорнии. Фредерику и правда теперь от меня не отделаться. Я увижу его настоящую жизнь, хотел он того или нет.
Когда Карлос подгоняет машину, я забираюсь в прохладный салон рядом с отцом.
– Дорога займет минут десять, – говорит он, прокручивая сообщения в телефоне.
– Правда? – Я слышала кучу историй о легендарных пробках Лос-Анджелеса.
– Правда. Один из плюсов Манхэттен-Бич, – говорит он.
Мне всегда было интересно, где живет мой отец, и, будучи ребенком, я представляла что-то волшебное. Мое детское понимание волшебного подразумевало особняк с бассейном. Однако район, куда привозит нас Карлос, выглядит иначе. Дома стоят очень близко друг к другу, многие обращены к дороге заштукатуренными стенами. Но каждый из них имеет хотя бы одну элегантную деталь – декоративные железные ворота или маленькое украшение в виде витража на окне. Дома не показывают свои секреты улице, лишь намекают на роскошь.
Когда закат переходит в ночь, автомобиль останавливается у дома с запоминающейся полосатой деревянной дверью. Карлос достает наши сумки из багажника, в то время как Фредерик набирает код на панели над дверной ручкой.
– Код 8–6–7—5–3—0–9, – говорит он. – Я запишу для тебя.
– Как в песне Томми Тьютона? Как можно забыть?
Глаза Фредерика округляются.
– Боже. Ты еще не родилась, когда эта песня была хитом.
– Радио «Ретро», Фредерик, – говорю я, следуя за ним в дом. Конечно, мою маму звали «Дженни»[8]. Совпадение?