Однако сегодня никто не учится.
– Ужин подают в семь, в Бартлби, – говорит Джейк. – Там будет весь выпускной класс. Большое представление, скульптура из мороженого и жареная свинья с яблоком во рту. Ты поняла. И мы должны украсть тарелки.
– Погоди, а что за история с тарелками? – Я оставляю попытки читать.
– Будет красивый фарфор с золотым гербом школы. Все их тырят.
– Минутку. – Я указываю на его футболку, на которой написано: «Ботаник √16ever» – Ты пойдешь в этом?
Джейк качает головой.
– О нет, – говорю я. – Чувствую приближение модного кризиса.
– Прости. Должен был предупредить, что все наряжаются.
– Дорогой Джейк, обычно ты такой предупредительный. – Аврора тоже захлопывает книгу. – Но некоторые события надо освещать особо. Пожалуйста, учти.
– Тебе придется сейчас уйти, – говорю я, поднимаясь. – Потому что мы собираемся примерить все, что у нас есть.
Джейк встает, его взгляд мечется между мной и Авророй.
– Я могу зайти за вами в шесть сорок пять?
– Хм… – думает Аврора. – Кого из нас ты имеешь в виду?
Джейк прочищает горло.
– Приходить с двумя девушками – это традиция.
– Интересная традиция. Некоторые могут задуматься, как это удавалось делать на протяжении двух веков до того, как ввели общее для мальчиков и девочек образование.
– Еще парни проносят шампанское во фляжках.
– Ну тогда, – говорит Аврора, – мы обе будем готовы.
В итоге на мне одно из платьев Авроры, темно-зеленый бархат выглядит очень по-новогоднему. У него большеватый вырез, на мой вкус, и оно немного свободнее в груди, чем нужно. Однако мой собственный зимний гардероб еще находится на стадии формирования, так что другого варианта нет.
Аврора в черном платье, с длинными сережками, одолженными у меня.
Рождественский Джейк – в пальто и с галстуком – появляется ровно в назначенное время и выглядит как совершенно другой человек. Очки он оставил дома.
– Ого, – говорит он, подходя к нашей двери.
– Это слишком? – спрашиваю я, кладя руку на вырез. Чувствую себя уязвимой.
Аврора закатывает глаза.
– Рейчел, это был комплимент, не предупреждение. Vamos[12]. Бери пальто.
Я не до конца представляю, что нас ждет, пока мы не приходим в Бартлби-Холл. Он украшен в средневековом стиле, с гирляндами и столами, уставленными едой, словно к ужину ожидают Генри Восьмого. Мы проходим мимо башни из креветок, выставленной перед статуей русалки из мороженого. Тысяча свечей мерцает под потолком, и похожий на пещеру зал завораживает, будто мы очутились в шестнадцатом веке.
Двое соседей Джейка, Сал и Арин, машут нам из-за стола. Джейк достает фляжку из кармана пиджака и ставит на стол, пряча ее между сосновых веток, украшающих стол в центре. Затем он отодвигает два стула для Авроры и меня.
– Привет, Сал, – говорю я, садясь рядом с Джейком. – Привет, Арин.
– Привет, – отвечают они. Это больше, чем они говорят обычно.
Официант ставит поднос рядом с нами и снимает с него салаты. Аврора кладет салфетку на колени.
– Это так круто. Вот бы ужинать так каждый вечер! Я слышала, будут развлечения.
Я смотрю на длинный зал. Столы на другом конце – будто в другом городе.
– Обе группы а капелла будут выступать. – Я репетировала с «Белль Хором» три рождественские песни.
– Точно, – говорит Джейк. Он берет чашки с наших блюдец и аккуратно наливает напиток с пузырьками в каждую.
Первыми поют «Синьор Сонгстерс», и Джейк делает вид, что затыкает уши. Три их песни заканчиваются в тот момент, когда мы доедаем салат.
Я вижу, как подходит моя группа. Как старшеклассник, я не обязана участвовать, ведь этот ужин для нас. Однако обе Джессики на сцене, и я не хочу выглядеть как бездельница.
Поэтому я поднимаюсь и встаю с краю полукруга с другими альтами. Мы беремся за руки. Джессика берет первую ноту, и мы поем:
Мелодия отзывается в моей груди, я греюсь в тепле идеальной песни, отблесков свечей и уютного полукруга девушек, связанных со мной. Я смотрю на свой стол, глаза Джейка прикованы ко мне. Его взгляд меня отвлекает настолько, что я путаю слова третьего куплета.
Я должна рифмовать «туда» и «сюда», но мое сердце поет другой мотив.
«Пожалуйста, продолжай смотреть на меня вот так».