– Я снова спрошу, – говорит она, – почему вы здесь? Что забыли в Жироне?
– Приходится где-то быть. Нельзя находиться нигде. Это свойственно людям. Но нет, я здесь ради вас.
– Вы так говорите, но что означают ваши слова? Чего вы хотите от меня? Вы же пригласили меня не для того, чтобы я посетила ваш мастер-класс? Хотите, чтобы я с вами переспала? Тогда позвольте сказать сразу: на это не рассчитывайте.
– Не сердитесь, – говорит он. – Пожалуйста.
– Я не сержусь. Я раздражена. У меня нет времени на игры. Вы пригласили меня. Зачем?
Почему она сердится? Ей нужно от него что-то, что он отказывается ей дать?
– Дорогая госпожа, – говорит поляк, – помните поэта Данте Алигьери? За всю жизнь его Беатрис не обмолвилась с ним ни словом, но он любил ее до конца своих дней.
Дорогая госпожа!
– И поэтому я здесь – чтобы узнать, что вы намерены любить меня до конца своих дней?
– Мне не так уж много осталось, – говорит поляк.
«Бедный глупец, – хочется сказать Беатрис. – Ты пришел слишком поздно, праздник окончен».
Она качает головой.
– Мы чужие друг другу, вы и я, – говорит она. – Мы принадлежим разным мирам, разным реальностям. Вы живете в одном мире с вашим Данте и вашей Беатриче, я – в мире, который привыкла называть реальным.
– Вы даете мне покой, – говорит поляк. – Вы – мой символ мира.
Она, Беатрис, символ мира! В жизни не слыхала подобной ерунды.
Они идут дальше. Река медленно несет свои воды, дует легкий ветерок, под ногами расстилается тропинка. Детали, несущественные, но неслучайные. С каждым шагом ее настроение улучшается.
– Когда вы занимались со студентом, вы пели, – говорит она. – Никогда не представляла вас певцом. У вас приятный голос.
– Я певец по материнской линии. По материнской линии музыкант.
Маменькин сынок. Возможно, он ищет материнского тепла?
Время истекает. Либо он выскажется, либо она сядет в машину и вернется домой, и на этом все закончится. Это его выход. Ему придется спеть свою коронную арию – Беатрис этого ждет. На итальянском, испанском, английском, не важно. Хоть бы и на польском.
– Дорогая госпожа, – говорит поляк, – я не поэт. Могу лишь сказать, что с тех пор, как я встретил вас, вы, ваш образ не выходит у меня из головы. Я переезжаю из города в город, из города в город, это моя работа, но вы всегда со мной. Вы охраняете меня. Внутри меня мир. Я говорю себе: я должен найти ее, она – моя судьба. Поэтому я здесь. Как же я рад вас видеть!
Она дарит ему покой. Дарит радость. Так себе ария. А еще ему открылась его судьба, и это она. Но как насчет самой Беатрис? Насчет ее судьбы? Как может сложиться ее судьба? И когда это откроется?
У нее нет причин не верить ему, когда поляк говорит, что из-за нее, из-за случайного приглашения в Барселону, он на время обрел мир и радость. Он хранит ее образ в душе, как в давние времена влюбленный носил дорогой его сердцу образ в медальоне на шее. Очень мило. Будь она помоложе, будь он помоложе, ей бы это польстило. Но в устах мужчины, родившего в 1943 году, мужчины, годящегося ей в отцы, предложение, которое он делает, не кажется Беатрис ни забавным, ни лестным. Если хотите, досадным.
– Выслушайте меня, Витольд, – говорит она. – Вы едва меня знаете, поэтому позвольте рассказать вам о себе. Во-первых и в-последних, я замужем. Не вольная женщина, а женщина, у которой есть муж, дети, дом, друзья и всякого рода обязательства: эмоциональные, социальные, практические. В моей жизни нет места для – как бы это сказать? – сердечных дел. Вы говорите, что носите с собой мой образ. Но я не ношу ваш образ с собой. И ничей образ. Это не в моих привычках. Вы посетили Барселону, дали фортепианный концерт, который мы с удовольствием послушали; мы вместе поужинали; но это все. Вы вошли в мою жизнь, вы покинули ее. Terminado[6]. У нас с вами нет будущего. Тяжело так говорить, но это правда. А теперь, думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно.
– У меня предложение, – говорит поляк.
Они сидят в кафе – ее машина припаркована через дорогу напротив.
– В следующем месяце я отправляюсь в турне по Америке, потом – в Бразилию. Там у меня три концерта. Вы знаете Бразилию? Нет? Не хотите со мной?
– Вы хотите, чтобы я полетела с вами в Бразилию?
– Да. Проведем отпуск вместе. Вы любите море? Проведем отпуск у моря.
Она любит море, любит всем сердцем. Отличная пловчиха, сильная, как тюлень. Сильная и юркая. Но разве дело в этом.
– А что я скажу мужу? – спрашивает она. – Что лечу в Бразилию с мужчиной, которого едва знаю? А вы? Что скажете жене? Вы никогда не говорили: вы женаты?
Он отставляет чашку; руки заметно дрожат. Отчего он так нервничает? Собирается солгать?