— Звучит чудесно.
Адам снова был у телефона.
— Лейн, Менли с удовольствием приедет. В семь, прекрасно, — он снова закрыл трубку и сказал: — Мен, им кажется, что лучше бы Эми остаться ночевать. Им не хочется, чтобы она возвращалась домой поздно.
Менли посмотрела на Адама. Даже Ханна, почувствовав напряженность в ее теле, перестала улыбаться и начала хныкать.
— Скажи Лейн, — сказала Менли, специально произнося имя так, как говорил Адам, — что я вполне способна находиться одна в этом или другом доме, и если Эми не может ехать домой в десять часов летним вечером, тогда она слишком мала, чтобы присматривать за моим ребенком.
Оттепель началась за обедом. Пока Менли кормила и купала Ханну, Адам слетал на рынок и вернулся со свежими омарами, кресс-салатом, зеленой фасолью и хрустящей булкой итальянского хлеба.
Они готовили обед вместе, цедя холодное шардоне, пока тушились омары, а в конце обеда взяли чашки с растворимым кофе с собой, прогуливаясь по берегу и наблюдая, как сильные волны бьются о берег.
Вкус соленого ветра на губах успокоил Менли. Если бы Адам был подвержен таким же приступам страха и депрессии, я бы тоже волновалась, уверяла она себя.
Позже, собираясь ложиться, они в последний раз этой ночью проведали Ханну. Девочка развернулась и лежала поперек кроватки. Адам положил ее на подушку, укрыл и на миг приложил руку к спинке ребенка.
Что-то из материалов Фоби мелькнуло в памяти Менли. В старые времена особая любовь между отцом и его малюткой-дочерью даже имела название.
Позже, когда они засыпали в объятиях друг друга, Адам задал вопрос, уже не в силах сдержаться.
— Мен, — прошептал он, — почему ты не захотела признаться Эми, что была на вдовьей дорожке?
39
Когда во вторник Нэт Куган пришел на работу, на столе его ждала записка: «Загляни ко мне», — подписанная боссом Френком Ши, начальником полиции.
Направляясь в кабинет начальника, Нэт терялся в догадках. Он застал Френка беседующим по телефону с районным прокурором. Пальцы Ши выбивали дробь на столе. На лице не было присущего ему приветливого выражения.
Нэт уселся, прислушиваясь к одной стороне разговора и догадываясь об остальном.
Страсти накалялись. Вступила в игру страховая компания. Они были более чем счастливы подписаться под версией Карпентера, что его дочь пала жертвой грязной игры, что ее изумрудное кольцо было сдернуто с пальца Скоттом Ковеем и теперь находится у него.
Нэт поднял брови, поняв, что последующее обсуждение касается океанских течений. Он сообразил, что эксперты из береговой охраны готовы заявить, что если Вивиан Карпентер Ковей в момент ее исчезновения ныряла с аквалангом в месте, указанном ее мужем, то тело не прибило бы к берегу в Стейдж-Харбор, оно должно было быть принесено к Март-Вайнярду.
Когда Ши положил трубку, он сказал:
— Нэт, я рад, что ты прислушался к своим детективным предчувствиям. Районному прокурору было приятно узнать, что мы уже проводим активное следствие. Хорошо, что мы начали первыми, потому что когда пресса учует что-нибудь, начнется цирк. Вспомни, что они сделали с делом фон Булова.
— Да, конечно. И мы столкнемся с теми же проблемами, какие были у обвинения в том деле. Невинный или виновный, фон Булов выкрутился, потому что у него был хороший адвокат. Я убежден, что Ковей точно виновен, но доказать это — совсем другое дело. У него тоже хороший адвокат. Для нас паршиво, что за дело Ковея взялся Адам Николс.
— Довольно скоро нам предоставится возможность узнать, насколько хорош Николс. Нам необходимо найти более весомые доказательства. На основании пропажи изумрудного кольца и всего, что нам еще известно, районный прокурор получает ордер на обыск дома и лодки Ковея. Я хочу, чтобы вы тоже были при обыске.
Нэт поднялся.
— С нетерпением буду ждать.
В тишине своего кабинета Нэт дал выход своему раздражению. Теперь, когда очевидно, что пресса учует неладное и начнет требовать результатов расследования, районный прокурор собирается передать дело полиции штата. Дело не только в том, что мне самому хочется распутать его, думал Нэт. Просто мне кажется глупой показухой передавать дело большому жюри[4] до того, как появятся абсолютно надежные улики.
Нэт снял пиджак, закатал рукава рубашки и распустил галстук. Теперь удобно. Деб всегда следит за тем, чтобы он не ослаблял галстук, когда они выходят в свет. Она говорит:
— Нэт, ты так хорошо выглядишь, но когда распускаешь галстук и расстегиваешь верхнюю пуговицу на рубашке, то все портишь. Клянусь, что тебя, должно быть, повесили в прошлой инкарнации. Говорят, что по этой причине некоторые люди не терпят ничего около шеи.