Все вокруг завертелось, глаза и рот забило пылью, а из груди сразу выбило воздух. Видя перед собой только смутный громадный силуэт, Алексей выставил перед собой пистолет, дважды выстрелил и закрыл глаза.
Болезненное ржание, совсем рядом с грохотом упало что-то большое и тяжелое. Лешка забарахтался, вскочил, оттер лицо рукавом и увидел сбоку дергавшего ногами ярко рыжего коня. И такого же рыжебородого басмача, судорожно пытавшегося из-под него выбраться.
— Нет, не надо, — заорал он, увидев Алексея. — Не стреляй!
В выпяченных глазах басмача стоял дикий ужас.
Лекса быстро прицелился, но боек только щелкнул — в магазине закончились патроны.
— Чтоб тебя… — он переложил пистолет в другую руку и выхватил шашку.
Через мгновение тоненько свистнул клинок и голова бандита распалась надвое как арбуз.
Никакого сожаления Лешка не испытывал — в прошлой жизни война быстро выбила из него все сантименты. Все просто: убивай, иначе убьют тебя.
Убедившись, что никого добивать не надо, Алексей быстро оглянулся по сторонам и только потом услышал трескотню винтовок совсем с другой стороны.
— Кобылья срака! — Леха сплюнул, подхватил пулемет, сменил магазин, воткнув длинный тридцатипатронный, после чего побежал к обозу.
Ни на что хорошее не надеялся, но, как бы это странно не звучало, ополченцы все еще держались: басмачи с гиканьем носились вокруг обоза, но ближе подойти так и не смогли.
— С двух сторон атаковали, — с хрипом втягивая в себя воздух, сообщил Костик. — Сука, успели все-таки в обоз прорваться, но мы их вышибли…
Лешка сплюнул, положил ствол пулемета на телегу, выбрал удобный момент и дал две короткие прицельные очереди. Попал только в одного, но этого хватило — басмачи начали поворачивать коней.
— Отбились, отбились! — счастливо заорал Венцеслав, размахивая винтовкой, и тут же опрокинулся навзничь.
— Черт! — Костя кинулся к нему.
Лешка посмотрел на быстро расплывающуюся лужицу крови под головой парня, отдернул Костю за гимнастерку и сухо приказал.
— Ставьте телеги в вагенбург,[6] живо!
— Куда ставить? — Костя ошалело уставился на Алексея.
— В круг, — быстро поправился Лешка. — В круг. Так проще будет отбиться. Командуй. Живо. Ничего еще не закончилось. Они нас так просто не оставят. Не будут слушаться — бей нагайкой. Да шевелись ты. И пусть потери посчитают.
Костик быстро кивнул и убежал. Алешка поймал Ваня, приказал выделить бойцов для прикрытия перестроения, показал позиции и только потом, спохватившись, понесся к телеге с ранеными, где осталась Гуля.
Но пробежав всего несколько метров остановился как вкопанный. В пыли распластался тот самый киргиз с разрубленной головой и топором в руке. Рядом с ним валялся хрипло булькающий кровавыми пузырями басмач с разваленной грудью — мужик все-таки успел забрать хотя бы одну жизнь. А поодаль в лужах крови лежала женщина и двое детишек.
Басмачи рубили всех подряд: женщин, детей, стариков и даже лошадей.
В голове Алексея пронеслись чередой страшные картинки из прошлой жизни — тоже мертвые гражданские, боль, кровь и страх.
— Суки… — выдавил из себя Лешка. — Какие же суки…
Чьи-то сухие и горячие губы коснулись щеки. Алексей от испуга шарахнулся, но увидев, что это Черкес, нервно хохотнул, потрепал жеребца по морде и побежал дальше.
Предчувствие рисовало жуткую картину, но телеги с ранеными оказались пустыми, а лошади целыми.
Не успел Лешка растеряться, как из-под воза со счастливым писком выскочила Гуля и повисла у него на шее.
— Жив! Жив, азизим! А мы… мы спрятались и ребят спрятали. А дядя Степан и дядя Иван стреляли, но где они сейчас не знаю.
— Да что со мной станется… — хохотнул появившийся ниоткуда Иван Степаныч. — Вроде даже с перепуга даже легшее стало… — он боязливо пошевелил плечами. — Точно легшее.
— Та придуривался он, — беззлобно проворчал возница. — Как сиганул в кусты, сущий заяц…
— Какой кошмар… — зло отчеканила из-под телеги Татьяна Владимировна. — Варвары, мать их за ногу. Не плачьте дети. Ртызакрыли, сказала!
Обе рабфаковки, не отводя глаз от Лешки, счастливо хлюпали носами.
Разглядев живых детишек и молодых учительниц, Лешка чуть не заорал от радости, но сразу взял себя в руки.
— Ставьте возы в круг. Живее. Иван Степаныч, командуй. Басмачи так просто не уйдут. Да шевелите булками…