На время оставим ограничения, присутствующие в той или иной форме в каждой правовой системе, хотя и не обязательно в виде писаной конституции, касающиеся квалификации законодателя, а также «способа и формы» выражения его законодательной воли. Эти ограничения скорее касаются идентификации законодательного органа, а также того, что он должен делать, чтобы издать законодательный акт, нежели собственно правовых ограничений сферы его законодательной власти. Правда, как показывает случай с Южной Африкой[18], трудно установить общий критерий, который позволил бы удовлетворительно отличить простые требования к «способу и форме» законодательной деятельности или определения законодательного органа от «существенных» ограничений.
Простые примеры субстанциональных ограничений можно найти, например, в конституциях США или Австралии, которые разграничивают полномочия центрального правительства и штатов, а также закрепляют определенные гражданские права, которые не могут быть изменены простыми законодательными средствами. В этих случаях любой законодательных акт, изданный законодательным органом штата или федерации, направленный на изменение положения конституции, несовместимый с установленным в ней разграничением полномочий или защищаемыми ею гражданскими правами, трактуется как ultra vires и объявляется судами недействительным как противоречащий конституции. Наиболее известным правовым ограничением подобного рода является пятая поправка к Конституции США. Среди всего прочего в ней устанавливается, что никто не может быть лишен «свободы или имущества без подобающего судебного решения», и статуты Конгресса признаются судами недействительными, если оказывается, что они конфликтуют с этим или иными ограничениями, налагаемыми конституцией на законодательную власть.
Разумеется, существует много других средств, защищающих конституцию от деятельности законодателя. В некоторых случаях, как это принято в Швейцарии, отдельные положения, касающиеся прав кантонов, входящих в федерацию, или свобод граждан, по форме обязательные, трактуются как «лишь политические» и желательные (hortatory, увещевательные). В таких случаях суды не вправе «пересматривать» акты федерального законодательного органа и объявлять их недействительным, даже если они находятся в явном конфликте с положениями конституции, определяющими компетенцию законодательных органов[19]. Некоторые положения Конституции США также, как считается, касаются «политических вопросов», поэтому, если тот или иной казус попадает в эту категорию, суды не рассматривают вопрос о том, не нарушает ли данный статут конституцию.
Когда на нормальную работу высшей законодательной власти конституцией налагаются ограничения, они могут обладать иммунитетом против определенных форм правовых изменений. Это зависит от того, какая процедура предусмотрена в конституции для внесения поправок в эту сферу. Большинство конституций допускают разнообразные поправки, которые могут вносить органы, отличные от обычного законодателя, либо члены обычного законодательного органа, однако с использованием особой процедуры. Примером первого способа внесения поправок в конституцию является положение статьи 5 Конституции США, согласно которой поправка к конституции возможна, если ее ратифицировали три четверти законодательных собраний штатов или между тремя четвертями достигнуто согласие. Примером второго способа является положение раздела 152 Акта 1909 г. Южной Африки. Однако не все конституции допускают внесение поправок, и иногда, даже если возможность поправок предусмотрена, некоторые положения конституции налагают ограничения на компетенцию законодательной власти, вынося определенные вопросы за пределы их власти. В этом случае можно утверждать, что сама возможность внесения поправок ограничена. Это явление можно наблюдать (хотя некоторые из подобных ограничений ныне уже не важны с практической точки зрения) даже в Конституции США. Так, статья 5 устанавливает, что никакие поправки, сделанные ранее 1808 г., не должны никоим образом влиять на первое и четвертое положения (clauses) девятого раздела первой статьи и что ни один штат (state) не может без его согласия быть лишен права равного представительства (equal suffrage) в Сенате.