Воля находится в тесной связи с чувством удовольствия и неудовольствия. Не только удовольствие и неудовольствие оказывают решающее влияние на направление воли, становясь мотивами, но также имеет место и обратное: то, что благоприятствует основному направлению нашей жизни, вызывает в пас удовольствие, а то, что ему не благоприятствует, вызывает неудовольствие. Этот процесс является первичным процессом. Он один дает нам возможность понять в некотором роде биологическое значение чувств. Подобно ощущениям, которые имеют свое биологическое значение как знаки того, что происходит во внешнем мире или в нашем организме, чувства удовольствия и неудовольствия являются знаками того прогрессивного или регрессивного движения нашего усилия, в самом простом случае, усилия жить и существовать, того, которое Гобз назвал „conatus primus“. Таким образом наши чувства позволяют нам узнать наше сокровеннейшее желание. Скажи мне, что доставляет тебе удовольствие, или что причиняет страдание, и я скажу тебе, чего ты желаешь! Эволюционистский взгляд дает возможность предчувствовать — если не ясно понимать — значение чувств.
Самые простые существа не имеют в своем распоряжении ни симптомов, ни знаков. Для них дело идет только о том, быть или не быть, жить или умереть, без предчувствования того направления, в котором течет их жизнь. Зарождение чувств удовольствия и неудовольствия указывает на высший жизненный тип, на симптомы возможности изменять направление или поддерживать и ускорять движение сообразно с требованиями жизни. Один философ сказал по этому поводу: substitution of pleasure and pain for life and death as the sanctions of conduct!8По аналогии можно применить это соображение ко всем ступеням жизни, как к самой высшей, так и к самой низшей — как к жизни наиболее идеальной, так и к жизни наиболее материальной. Везде, во всякой психической жизни предполагается основная активность в определенном направлении и вместе с ней возможность благоприятствовать ей или мешать ей.
Потребность и направление нашей природы не являются теми же самыми на всякой ступени, их история есть истинная история нашей жизни. И эта-то потребность и направление и определяют как нашу духовную, так и материальную пищу. Спиноза первый вполне ясно выразил это в словах: „Мы добиваемся, требуем, хотим или высказываем пожелание чего-нибудь не потому, что мы считаем что-нибудь хорошим, но мы считаем что-нибудь хорошим, потому что его добиваемся, требуем, хотим или высказываем пожелание9“. Впрочем эта истина — истина старая, известная уже Аристотелю и бл. Августину.