До какой степени сможет развиться и измениться первоначальное направление нашей жизни (наш темперамент, наш талант, наш характер), когда в нас пробудится сознание цели и средств — вот большой вопрос, который приводит нас помимо психологии к этике и социальной гигиене. Но надо, чтоб всякая теория признавала, что мы начинаем с известной ступени, на которую мы поставлены не самими собой, и с известными качественными и количественными предположениями, которые нам даны не нами самими. Наше первое желание настолько близко к нам, что на него невозможно смотреть, как на наше собственное произведение в том смысле, как на дальнейшее желание.
И чрез многочисленные изменения и метаморфозы пройдет черта этого первого желания вплоть до наиболее совершенных форм воли. Оно даст последним особый отпечаток и определит их тембр. Фихте поддерживал невозможное психологически: он признавал, что „момент, когда мы в первый раз узнаем, что можем пользоваться свободой, не зависит от нас“, но добавил, что „кривая, которую мы искони проводим от этого пункта, вполне на всем своем протяжении зависит от нас“10. Нельзя разделять таким внешним образом непроизвольное от произвольного — то, что дано, от того, что мы произвели сами. Мы рождаемся активными, и наша активность — даже самая возвышенная — зависит от условий нашего рождения.
По теории, которую я только что изложил, длинный ряд разнообразных явлений составляет предмет психологии воли. Но тогда естественно возникает вопрос: можно ли установить для столь разнородных явлений общее понятие?
Всякое понятие, которое должно найти применение к ряду различных явлений, основано на аналогии11. Если мы более тщательно исследуем эти явления, то обстоятельства одного примера будут все более отличаться от обстоятельств другого, так что в конце-концов не будет никакой возможности вывести такие критерии, которые оказались бы везде тождественными. Однако несмотря на то, что все отдельные черты могут изменяться, сходство может оказаться в их взаимоотношении; это-то сходство отношений и делает возможным образование понятий. В явлениях, которыми я занимался выше, степени сознания и формы сознания представляют наибольшее возможное разнообразие. Даже психологи, которые а priori суживают понятие воли более, чем я считаю это возможным или необходимым, сомневаются в возможности образования типичного понятия воли. Однако, по моему мнению, можно найти между ними пункт сходства, который позволит нам характеризовать также и элемент воли в отличие от элементов познания и чувства. Везде, начиная с непроизвольной потребности к активности и потребности к сохранению и кончая желанием, когда выбор делается вполне сознательно, существуют при различных обстоятельствах две постоянные черты: 1) направление деятельности определяется предпочтением и 2) собственная внутренняя природа индивидуума оказывает особенно решающее влияние па то, что будет предпочтено.
Вот на чем основано сходство между всеми волевыми явлениями. Необходимо, чтобы равновесие было нарушено и чтобы отличие направления, определенного отношением индивидуума к природе, давало себя чувствовать. В течение всей жизни никогда не бывает полного равновесия ни в нас, ни вокруг нас, следовательно в нас постоянно действует желание, и мы делаем предпочтение сознательно только там, где различие от природы сделалось более интенсивным.
Потребность к активности, рефлекторное движение и инстинкт предполагают различие во внутренних и внешних обстоятельствах и состоят в некотором излишке и излиянии в том или другом направлении. В желания различие зависит не только от впечатления и ощущения, по и от представления цели и контраста между этой целью и действительным состоянием, который понимается вполне произвольно. При решении сталкиваются две ценности, из которых каждая может быть формулирована в суждениях, и это-то столкновение определяет решение. Ценности, наиболее крепко связанной с нашей природой, отдают предпочтение, и благодаря такому предпочтению она считается наибольшей из ценностей.
Поскольку воля является предпочтением, поскольку она практически определяет различие или действительно различает, постольку она попадает в область закона относительности, главного закона, справедливого для всех видов сознательной жизни, закона, который, очевидно, происходит от того, что мы живем в мире, полном различия и контрастов.
11
Сравн. мою статью: „On analogy and its philosophical importance“ (Mind, апрель 1905, стр. 202).