После совещания я долго думал над проблемами, встающими передо мной. Не оправдать высочайшего доверия я не мог, а сделать что-то серьезное за месяц невозможно, потому как про графен я помнил только знаменитый ролик на ютубе по его получению с помощью скотча и то, что двухслойный графен является сверхпроводником при смещении его слоев относительно друг друга, но ни как совмещать два слоя графена, ни угол смещения я не помнил. Поэтому эксперименты с графеном я решил отложить на потом. Я задался целью, ни много ни мало, изготовить электрический миномет. По моим прикидкам проблем особых не должно возникнуть, благо конструкцию обычных минометов, основанных на принципе мнимого треугольника, я представлял себе прекрасно еще с армейских времен. Заготовки для ствола я отдал команду делать из бронзы, опорную плиту и регулируемые по высоте сошки – из обычного железа. Вначале планировалось использовать для обмотки провода из серебра в связи с его низким сопротивлением, но по зрелому размышлению я понял, что игра не стоит свеч, и просто заказал медную проволоку потолще. Оперенные бомбы я тоже делал из железа и для демонстрации комиссии артиллерийского ведомства попросил одного из магов-вооруженцев снарядить их стандартными огненными заклятьями со срабатыванием на удар. Названия "мина" и "миномет" я планировал ввести позже. Во всех официальных документах мое изобретение называлось «Легкая пехотная бомбометная мортира.»
После изготовления двух образцов начали их отстреливать на артиллерийском полигоне, чтобы составить таблицы стрельбы и узнать эффективную скорострельность орудия. В качестве расчета использовались подмастерья и мой денщик, которые после четырех дней плотного общения с минометом выдавали скорострельность около двадцати выстрелов в минуту, что составляло небывалое для тех лет значение. Причем скорострельность можно было повысить, если автоматизировать появление тока на обмотке – ведь пока от накопителя его подавали вручную. Максимальная дальность стрельбы составляла около версты, я тоже планировал ее увеличивать за счёт прибавления количества соленоидов, но пока не получалось из-за того, что у меня никак не выходило синхронизировать последовательное включение-выключение соленоидных катушек. Через неделю один из подмастерьев предложил сделать автоматическую кнопку выстрела путем дублирования предохранителя двойного заряжания в нижней части ствола и синхронизации его с накопителем. Теперь схема стрельбы выглядела следующим образом: фейерверкер заряжал мину, она проваливалась до кнопки "выстрел", после чего включалась обмотка, мина вылетала из миномета – и вот мы снова готовы дарить врагу взрывающиеся подарки. Стандартный накопитель выдерживал до ста залпов без перезарядки. Орудие получилось отличное – простое в изготовлении и использовании, дешевое, легкое, а главное, прекрасно отвечающее всем потребностям пехоты. Теперь осталось убедить в этом комиссию.
Наконец наступил день испытаний. Я удивился, когда увидел Александра Васильевича Суворова во главе комиссии: старенький полководец весело общался с окружавшими его генералами и, заметив меня, подозвал и стал расспрашивать о достоинствах и недостатках моего изделия. После ознакомления с характеристиками орудия князь Италийский заметил: «Если то, что мне поведали подтвердится результатами практических стрельб, вы, батенька, спроворили очень нужную и важную вещь.»
Стрельбы прошли отлично. Расчет, приведенный бесконечными тренировками в состояние роботов, которые только и могут что стрелять и заряжать, выдал тридцать восемь выстрелов за минуту. Генералиссимуса и остальных членов комиссии поразила достижимость уничтожения неприятеля, накапливающегося для атаки на обратных склонах высот, простота переноса дальности стрельбы и прочие ранее недоступные возможности уничтожения людей. Суворов горячо сообщил, что будет ходатайствовать перед императором о принятии моего миномета (князь Италийский согласился, что короткое русское слово миномет лучше «легкой пехотной мортиры») на вооружение армейских частей. Остальные члены комиссии присоединились к восхвалениям моего творения, но во взглядах у них просматривались недовольство и зависть.
Глава 9
Джон Осборн считал, что в жизни ему повезло. Ведь детство, в котором не было родителей, проведенное в трущобах Ист-Энда[33] прямо говорило, что уже к двадцати годам он будет или убит в пьяной драке, или повешен по решению королевского суда. Еще были варианты завербоваться матросом во флот либо же надеть красный мундир армии Его величества, но эти темы не сильно отличались от повешения – солдаты и матросы во время войн долго не живут, а войн Британия вела очень много и во всех уголках земного шара. Другая судьба трущобным крысам выпадала крайне редко, и именно поэтому Джонни считал, что ему повезло.
33
Ист-Энд – бедный район Лондона, расположенный поблизости от порта, в котором очень часто происходили драки и поножовщина.