Но он сильно заблуждался, этот дерзкий потомок тамплиеров, и на следующий день ему предстояло убедиться, что Россия – страна чудес. Утро 17 августа 1801 года выдалось ясное и теплое. Позавтракав в адмиральской столовой, лорд Нельсон вышел на палубу и велел принести аперитив и трубку. Окружающая пастораль успокаивающе действовала на издерганные нервы британца. Неожиданно в волну упорядоченных звуков, сопровождающую повседневную жизнь военного корабля, вплелись какие-то посторонние ноты.
"Так, это же парострелы пехотные хлопают", – неожиданно дошло до адмирала.
Подозвав жестом вахтенного офицера, лорд Нельсон приказал отправить шлюпку к коменданту города, дабы узнать, что за непорядок происходит во вверенном его заботам поселении. Сам адмирал неторопливо поднялся на мостик и, взяв подзорную трубу, стал оглядывать вдруг ставший таким негостеприимным берег. Не увидев ничего необычного, британец перевел взгляд на шлюпку, подходившую к причалу, и с удивлением увидел, как один из матросов схватился за плечо, бросив весла, а у второго из затылка вылетел фонтанчик крови, и моряк свалился на дно шлюпки. Уцелевшие англичане попытались развернуть шлюпку и убраться подальше от берега, но их очень быстро перебили невидимые стрелки, а неуправляемая посудина поплыла, мерно покачиваясь вниз по течению.
– Эскадра, к бою! Поднять якоря! – рявкнул адмирал.
"Ну что же, проклятые азиаты, меня окружает вода. Я посмотрю, как вы справитесь с Великим Фейри в его стихии", – злобно думал Нельсон, пока корабли эскадры снимались со стоянки.
Флагманский трехдечный линкор первого ранга «Британия», спущенный на воду в 1799 году, нес на борту сто двадцать тяжелых метателей и представлял собой квинтэссенцию британской морской мощи. Осадка не позволяла ему приблизиться к берегу, поэтому флагман стоял мористее, чем его собратья второго и третьего ранга, несшие на борту по девяносто восемь и восемьдесят метателей соответственно. Наверно, это его и спасло, когда с неба упала огромная ветвистая молния и линейный корабль второго ранга «Тимирер» вспыхнул, как спичка. Следующей жертвой разгула магии стал девяносто восьми орудийный «Нептун», который почти сразу взорвался, разбрасывая горящие обломки по всей акватории. Вслед за ними разряды подожгли "Марс" и "Канопус".
"Почему взорвался "Нептун"? Похоже на интерференцию заклинаний в крюйт-камере… Но их же всех уничтожили… Адмиралтейство уже сто лет как не закладывает в проекты новых кораблей возможность поражения электромагом… А ведь это не просто электромаг – это Великий… Молнии вне категорий… Каждая молния минус один корабль…" – беспокойными птицами летали в голове у Нельсона мысли.
Но суровая действительность разбивала все доводы разведки. Оживший кошмар Повелителей воды уничтожал славу и мощь британского флота, а он, Великий Фейри, не мог противопоставить ему ничего. Любые щиты гидромантов великолепно проводили электрический ток, и вместо сгоревшего корабля врагу достанется целехонький, но с погибшим экипажем. Он мог бы ударить волной, плетью или копьями, но куда? Берег был пуст, где засел чертов электрик – непонятно. Именно из-за парочки подобных случаев, стоивших островному королевству очень дорого, за потомками Жерара де Вилье велась безжалостная охота на протяжении двухсот лет. И тогда Великий Фейри воды, контр-адмирал королевского флота лорд Горацио Нельсон подумал: "King has a lot[48], а я один". Гидромант сделал единственно возможное в данной ситуации – заставил придонное течение подняться ближе к поверхности воды и подхватить «Британию» своими струями.
Уцелевший английский линкор удалялся от этого страшного берега. На его мостике стоял одинокий человек в адмиральском мундире и, сжимая кулаки, бормотал: «I swear. I'll have my revenge, even if it takes me 100 years»[49]. А вдалеке, около берега, весело пылали четырнадцать огромных костров.
Глава 16
Вечером победного дня в штабной избе я собрал военный совет. Поручику Угличского полка Васильеву как самому младшему по званию досталось первое слово.
– Предлагаю идти к Архангельску, а по дороге бить всех англичан, которых встретим – запальчиво предложил поручик. Его коллега из Софийского полка, пребывающий в таком же звании, согласно закивал.
Капитан Сипягин бросил на молодежь нечитаемый взгляд и выдал более осмысленное предложение:
48
King has a lot – у короля много. Фраза которой провожали корабли королевского флота идущие ко дну.
49
I swear. I'll have my revenge, even if it takes me 100 years – Клянусь, я отомщу, пусть даже через сто лет.