Когда на шестой день после переправы армия достигла столицы Молдавского княжества, я встретился с российским консулом по совместительству оказавшимся сотрудником Тайной службы канцелярии иностранных дел, который ввел меня в курс непростых внутренних раскладов в балканских пашалыках Османской империи.
Сигналом к междоусобной бойне стало начало радикальных реформ. Бесконечные поражения турецкой армии от русских войск, в конце концов, вынудили Повелителя правоверных взяться за изменение армейской организации по европейскому образцу. А то титул Меча Аллаха как-то неудобно носить тому, кого бьют и русские, и французы, и австрийцы. Это был неизбежный результат действия техномагического прогресса в области военной мысли. Реформы, которые султан начал в 1793 году, получили общее название «низам-и-джедид» – «новая система», их главной задачей было создание по-европейски обученной регулярной армии. Эта самая задача, по мысли Повелителя правоверных, подразумевала масштабное перераспределение налогов в пользу казны – то есть самого Селима III. Для обучения и вооружения обновленной армии требовались огромные средства, а воровство процветало, как и везде в Великой порте. Тогда поразмыслив, султан приказал ввести ряд новых налогов и отменить систему маликяне[78] с безвозмездным изъятием средств откупщиков для формирования новой армии. Старое османское войско, которое, по мнению султана, было рассадником мятежей, тоже подлежало постепенному упразднению. Намечалось также сократить численность оджака ени-чери, с одновременным уменьшением жалованья оставшихся. Вообще, с точки зрения, Селима III платить жалованье янычарам было примерно как дать собственному убийце нож поострее.
Реакция уважаемых людей, которые вдруг осознали явную угрозу перейти в категорию бывших уважаемых людей, не заставила себя ждать: в 1793 году полыхнуло в Видине, янычары во главе с Пазванд-оглу захватили Видинский пашалык и соединились с белградскими мятежниками. Албания и Эпир не подчинялись Стамбулу уже давно, здесь правили Мехмед Бушатли и Али-паша Янинский. В Рущукском пашалыке в 1795 году захватил власть один из вождей кирджалиев[79] Терсиникли-оглу. На остальной территории Балкан царила анархия. Все это происходило в обстановке большого голода, поразившего Морею[80] и западные пашалыки.
И вот в эту банку с пауками вломилась Дунайская армия. Как старый солдат, который не знает слов любви я задал дипломату вопрос, что требуется для того, чтобы мятежные турецкие паши не разбойничали в тылах нашей армии, а встали нерушимой османской стеной на пути армии австрийской, пока мы будем разбираться с их главным врагом – султаном. Малиновский, тонко улыбнувшись, ответил так же прямо, что две тысячи курушей заставят Пазванд-оглу внимательно смотреть на север и не заниматься разбоем и нападениями в тылах русской армии. Однако, как только войска Австрийской империи перейдут в наступление вся эта разбойная сволочь, разбежится по лесам и будет ждать пока русские с австрийцами выяснят кто шишку держит на местном болоте. Воспользовавшись захваченной казной сераскира Бендер, я выделил дипломату запрашиваемую сумму и мой корпус продолжал наступление на Галац. Еще два дня ускоренного марша и мы оказываемся в двух дневных переходах от Галаца. Здесь я распорядился встать на дневку и дал отдых вымотавшимся людям и лошадям. Мы опережали график наступления на три дня. Поэтому я решил дать корпусу отдохнуть два дня. Заодно нас догонят обозы, которые подвезут мины и продовольствие, а также я надеялся на присоединение к корпусу сводной группы Бенкендорфа, которая сдала захваченные Бендеры войскам Багратиона и пыталась догнать нас. Бенкендорф и его бойцы появились на второй день утром. Я распорядился становится на дневку и позвал Сашу к себе в штабную палатку. Не успели мы с ним обняться и выпить за встречу, как полог палатки откинулся, и адъютант сообщил, что прибыл гонец от Платова.
Молодой хорунжий передал мне пакет и стал терпеливо ожидать ответ. Атаман сообщал, что по сведениям добытым у пленных нам навстречу вышел бейлербей Силистрийский Ахмед-паша при нем двадцать семь тысяч пехоты, пять тысяч сипахов пятьдесят орудий и неизвестное количество магов-бекташей.
79
кирджалии – турецко-мусульманские разбойники и бандиты, в основной своей массе бывшие военные Османской империи.
80
Морея – средневековое название полуострова Пелопоннес на крайней южной оконечности Балканского полуострова.