Я приказал всем старшим офицерам собраться в штабной палатке. Нас ждало первое полевое сражение с турецкой армией.
Глава 28
Итак, господа офицеры, нам навстречу двигается Ахмед-паша с армией, собранной султаном для усмирения бунта видинского паши Пазванд-оглу. По сведениям, добытым казаками у пленных в армии около тридцати тысяч пехоты из них две орты янычар общим числом пять тысяч человек, семь тысяч конных сипахов при пятидесяти орудиях и невыясненном количестве магов. Как бить их будем, господа? – начал военный совет я.
Эйлер с Тундутовым внимательно смотрели на карту и о чем-то тихо переговаривались.
– Господа, нам всем интересно услышать ваши предложения. Не держите их в своем тесном кругу – с улыбкой подтолкнул я начало дискуссии.
– Ваше сиятельство, Ахмед-паша полководец молодой и горячий. Собственно говоря, именно поэтому он и помчался вперед со своими не такими и великими силами. Но наш корпус не имеет линейной пехоты вовсе, ибо его задачи далеки от полевых сражений. У нас есть только легкая кавалерия и минометы. Ввиду вышеизложенного мы с графом Тундутовым и генералом Платовым предлагаем устроить засаду. В трех верстах перед нами дорога проходит по очень удобному дефиле. С одной стороны оно ограничено рекой Прут с другой тянется гряда холмов с очень крутыми склонами в то же время обратные скаты возвышенностей достаточно пологие для того, чтобы тачанки заехали на них. Общая протяженность составляет около четырех верст. Предлагаем на холмах оборудовать минометные позиции. Пропустить передовой турецкий дозор и нанести удар по вражеской колонне. Кавалерия потом добьет остатки османских войск. Доклад закончил – дисциплинированно доложил Эйлер.
Собравшиеся склонились к большой карте и утвердительно закивали головами.
– Господа я согласен с предложением бить врага везде, где мы его найдем. Даже, извините, в сортире встретим за отправлением естественных надобностей и там замочим.
При этих словах офицеры дружно рассмеялись.
– Но я предлагаю немного исправить ваш, несомненно, достойный план…
Гасан-ага ехал впереди своих всадников и в задумчивости покусывал длинный седой ус. Старый воин начинал военную карьеру именно в этих местах. Кагул – это название навсегда запечатлелось в памяти тысячника сипахов. Как мальчишка шестнадцати зим отроду выжил в той страшной мясорубке, которую устроил Светлейший князь от магии земли Румянцев пожри его Иблис войскам великого визиря Иваз-заде Халил-паши, ему самому было до сих пор непонятно. В тот день он участвовал в трех атаках сипахов на пехотные каре русских и вынес из битвы ранение в руку и безграничное уважение к стойкости русских солдат. С тех пор его бросало по всей территории Османской империи, но меньше всего он хотел переведаться в бою с русскими. Самоуверенный мальчишка Ахмед-паша вел свою армию навстречу солдатам непобедимого Топал-паши и многим османским командирам это не нравилось. С точки зрения Гасан-аги надо было ждать подкреплений опираясь на придунайские крепости и не давая гяурам переправиться через Дунай.
– Кысмет[81] – подумал старый воин, когда в самом конце довольно узкого участка дороги, который тянулся вдоль реки, где за поворотом скрылся передовой десяток сипахов, появились чужие кавалеристы и развернувшись в лаву с гиканьем полетели на турок.
– Вперед дети шакала, не посрамите Рум[82] – скомандовал Гасан-ага своим подчиненным и вытянув вверх свой клыч[83] помчался навстречу неверным. Внезапно казачья лава разделилась на две части, которые стали обходить турецких кавалеристов с двух сторон, а прямо в лицо Гасан-аге полетел огромный файербол странного оранжево – серебристого цвета. Штатный дервиш подразделения выставил щит земли, но чудовищное порождение магии неверных лишь чуть отклонилось в сторону от центра построения турок. Гасан-ага резко дернул повод разрывая нежные губы своего ахалтекинца трензелем и соскользнул на бок прикрываясь от взрыва огромного файербола. Проморгавшись турецкий командир понял, что от его тысячи осталось дай аллах триста бойцов, которые спешно разворачивали коней в сторону основных сил турок. Верный конь сипаха погиб, защитив хозяина своим телом и Гасан-ага молодецким прыжком оказался в седле одного из своих подчиненных, чье наполовину обгоревшее тело подтверждало старую истину – «Хочешь жить – умей вертеться». Нахлестывая коня, Гасан-ага, помчался вслед за своими более удачливыми бойцами, но судьба отвернулась от старого воина и над его головой свистнул аркан. От первой петли он увернулся. Вторую прямо в воздухе развалил клинком своего клыча, который он так и не выпустил из рук, но с прилетевшими одновременно тремя не смог совладать и оказался на земле. Придя в себя, командир сипахов с удивлением увидел себя окруженным весело скалящимися узкоглазыми степняками, которые поволокли его в ту сторону куда не так давно он ехал впереди своих бойцов.
81
Кысмет – у восточных народов одно очень таинственное выражение. Дословно оно переводится как «судьба», но смысловые оттенки, заложенные в нем, поражают. «Кысмет» произносили, когда град уничтожал урожай за день до начала уборки, или когда здоровый юноша умирал от колючки, воткнувшейся в ногу.
82
Рум – эялет Рум был главным поставщиком регулярной кавалерии для войска Османской империи.
83
Клыч – рубяще-колющая сабля, которая использовалась как пешими воинами, так и всадниками.