— Заступник… — прошептала ведьма и тут же поправилась. — Освободитель… это же…
— Он не был ранен, когда мы принесли его сюда, — раздражённо напомнил знахарь, не столько для ведьмы, сколько чтобы напомнить себе самому, как всё было.
— Нет… он был ранен… вот сюда, в живот… когда я сделала его оборотнем… Освободитель… это же белая магия… как я не догадалась…
Белая магия отменяет колдовство или чёрную магию.
— Помрёт, — равнодушно подытожил знахарь. — От таких ран не оправляются.
— Нет, — не верила своим глазами ведьма. — Это не может быть… не должно быть так… он же… я же…
— Горячо… — выдавил рыцарь. — Холодно… Бертильда… не уходи… мне холодно…
Магда подсела ближе, взяла рыцаря за руку. Рука была холодная и влажная.
— Сиди, — решил знахарь. — Я пойду за священником.
— Нет! — встрепенулась ведьма. — Нельзя! Он же…
— Священника… — простонал рыцарь. — Бертильда… пожалуйста…
— Видишь, — кивнул на него Исвар. — Просит. Посиди с ним. Я быстро схожу.
Он вышел, хлопнула дверь.
— Я умираю? — неожиданно внятно спросил Арне. Ведьма всхлипнула.
— Нет! Ты не умрёшь, ты не можешь умереть, я не хочу!
— Я умираю, — прошептал рыцарь уже уверенно. — Прости… я не смог тебе помочь… я подвёл тебя…
— Не думай об этом, — взмолилась Магда. Она судорожно думала о том, что тут можно сделать. Но… оборотней рядом нет. Никого нет, только она. Бежать в лес, молиться? Но ведь лес уже дал ей всё, что мог, в отношении Арне. Теперь… теперь всё.
— На этот раз будет священник, — слабо улыбнулся рыцарь. — Моя… моя душа отойдёт к Заступнику… Если… если бы я мог помочь тебе… Прости…
— Тебе больно? — глупо спросила Магда.
— Уже… уже нет, — с исказившимся лицом солгал рыцарь.
— Маленький мой, — погладила его по руке ведьма. — Я не смогла тебе помочь.
— Нет… нет…
Он застонал и скорчился, потом снова распрямился.
— Она… она следила… за ней… де… за девочкой… в зеркало… ник… никто не знал… я подсмотрел… не х… не хотела приводить от… отряд… к тебе… но… он… он был… всё время с тобой… или с девочкой… смотре… ла… смотрела и смотрела… а он… с девочкой… и ты… не… не против… и она… она… решила… ты… предалась злу… он… он зло… убил меня… теперь… я уми… я умираю…
— Нет, нет! — рыдала Магда. — Не умирай!..
Дверь отворилась. В хижину знахаря вошёл отец Керт.
— Где страждущий? — спросил он, потом посмотрел на ведьму, сжимающую руку рыцаря. — Оставь нас, дочь моя.
Ведьма посмотрела на него непонимающим взглядом.
Знахарь вошёл следом за священником, разжал руку Магды, поднял её на ноги и насильно вывел во двор.
— Интересно, — хладнокровно заметил он, даже не пытаясь успокоить рыдающую у него на груди женщину. — Значит, говоришь, белая магия отменила твоё колдовство? Через семь лет, правда? Жалко, конечно, что мне не пришлось лечить оборотня… Если господина Вира ранят, позови меня, хорошо? А, может, они чем-то болеют?.. зубы… простуда… живот… хвост?.. Ты много знаешь оборотней? Можешь познакомить?
Магда его не слышала, она рыдала так, что почти ослепла от слёз, а знахарь сам с собой рассуждал о том, чем болеют оборотни и от чего их всё-таки можно было бы лечить.
Дверь отворилась.
— Пойди к нему, дочь моя, — сказал отец Керт, выходя из хижины. — Он зовёт тебя.
Арне умер на рассвете, до конца сжимая руку женщины, которую любил.
Глава восьмая
Распад союза
Прошла неделя с того дня, как уехал Клос. Нора страшно боялась за мужа, но на людях ей приходилось скрывать тревогу. Она проводила целые дни в своём таблинии, с помощью Веймы изучая законы логики.
А потом приехал Вир.
Он вошёл в дом Фирмина в Сеторе, обнялся с женой, которая почуяла его ещё издалека, вытерпел её пристальный взгляд. Нора спустилась следом за советницей и терпеливо ждала, когда оборотень соизволит обратить внимание на свою госпожу. Но Вир как будто не торопился.
— Идёмте в таблиний, — предложила Вейма. Ноздри её раздувались. От Вира пахло победой, ликованием, битвой и, в не меньшей степени, беспокойством. В мыслях его мелькал бой, дорога и снова бой, одно накладывалось на другое. Боль, кровь, на которой Вейма постаралась не сосредотачиваться. А ещё там было ещё что-то, что Вейма не могла выразить словами.
Едва дождавшись, когда Нора сядет, Вир принялся рассказывать. Он говорил коротко и сухо и в его изложении всё было совсем не сложно. Несложно было ехать налегке, скрываясь от посторонних взглядов эдакой толпе народу. Несложно было разведке отыскивать места для ночлега, выслеживать врага, двигающегося окольной дорогой. Несложно было решиться на ночной штурм. Несложно было драться с проснувшимися от налёта, не готовыми к бою людьми… несложно было и столкнуться с теми, кто не спал, кто был готов к бою и кто едва не убил Вира… убил бы, не будь тот оборотнем.
— А Клос?! — перебила его Нора. — Он… он… как он?!
— Жив, — хмыкнул Вир. — Не ранен. Переломил ход сражения, когда нам уже приходилось худо. Вы можете гордиться своим мужем, ваша милость.
Щёки баронессы залились румянцем и Вейма невольно облизнулась.
— Что… что нам делать теперь? — спросила Нора, пытаясь собраться с мыслями.
— Я пойду к графу цур Вилтину, — сказал Вир, — попрошу его созвать совет, и расскажу о том, что произошло.
— Я и сама могу созвать совет, — удивилась Нора.
— Не в этом случае, — покачала головой Вейма, которая чуяла мысли мужа так ясно, как если бы они были её собственными.
— Будет лучше, если вы не будете иметь к этому отношения, — пояснил Вир. — Ведь графство Дитлин было захвачено не Фирмином, а рыцарем Клосом, который мстил за оскорбление.
Совет был собран на следующий день. Накануне Вир успел побывать у графа цур Вилтина, баронессы цур Кертиан и барона цур Ерсина. Не то чтобы они были очень довольны принесёнными новостями… но что-то менять было уже поздно.
— Бароны, — начал Вир, добившись разрешения говорить. — Меня послал к вам рыцарь Клос, сын графа цур Вилтина. На ристалище Сетора ему была нанесена жестокая обида Адалриком, сыном графа цур Дитлина. Адалрик отказал ему в праве поединка, поэтому рыцарю Клосу пришлось следовать за ним, чтобы отомстить за нанесённую обиду.
Вир помолчал, давая баронам, не знавшим о случившемся, время подумать, в чём могла выражаться месть.
— Рыцарь Клос захватил Вардулу, замок графа цур Дитлина, и вскоре прикажет его разрушить. Он занял земли рода подлеца и предателя и заявляет, что потомки цур Дитлина не будут править в графстве. И он передаёт союзу баронов две деревни, ранее принадлежавших графу. Одну деревню он дарит своей жене: когда они поженились, у него не было ничего, что он мог бы передать ей в качестве утреннего дара[42]. Он преподносит его сейчас.
Нора степенно кивнула.
— Может ли баронесса цур Фирмин принять такой дар? — спросил барон цур Тиллиан, хмурясь на Нору.
— Может ли она отвергнуть подарок мужа? — в тон ему спросил граф цур Вилтин.
— Я клялась, что увеличу свои владения не более чем на одну деревню, — напомнила Нора. — Клос дарит мне одну, завоёванную его мужеством.
— А вторую забирает себе, — продолжил хмуриться барон цур Тиллиан.
— Это его решение, я не могу указывать мужу, что ему делать, — с тем же спокойствием отвечала Нора. Голос её не дрожал, но сердце билось так бешено, что Вейма рядом с ней почти задыхалась.
Барон цур Абеларин молчал, глядя на Вира с мрачным подозрением. Он был одним из тех, кто перешёл на сторону самозванца тогда, семь лет назад, и на него должен был быть направлен второй удар… если он только даст повод.
— И мы спустим им это с рук?! — рассердился граф цур Лабаниан. — Всякий рыцарь сможет грабить нас, нарушая священный мир?!
42
Утренний дар — подарок, который муж вручал жене наутро после свадьбы. В некоторых случаях жена могла сама говорить о том, что желает в дар, и отказ мужа подчас приводил к разрыву между супругами