Выбрать главу

Синди боялась, что Эдвин скоро проснется. После смерти Теодора мальчик снова стал засыпать днем, — как если бы детский организм стремился восполнить недостаток сна в нелегкие последние месяцы.

— Это очень удобное кресло, — откликнулся на ее предложение Мартин. — Можно вздремнуть прямо здесь. Я привык спать в гораздо менее комфортабельных условиях.

Воцарилось молчание, и мысли Синди вернулись к тем благословенным, безмятежным дням, когда супруги Мэрдок только взяли ее к себе. Мартин тогда частенько заходил к ним, несмотря на то, что нему приходилось много работать, откладывая деньги для стажировки за границей. Его неожиданные визиты всегда были праздником для Синди, хотя он частенько подтрунивал над ней. Казалось, ему нравилось выводить ее из себя.

В то время он уже был блестящим фотожурналистом, известным в Мельбурне и Сиднее. Но Мартину этого было мало, — он хотел, чтобы о нем узнали в Англии, в Штатах… Синди понимала, что любому профессионалу, желающему получить международное признание, необходимо иметь опыт работы за границей.

И вот наступило время расставания. За день до своего отъезда Мартин зашел попрощаться.

— Когда ты вернешься, я стану совсем взрослой, — обиженно надув губы, сказала Синди, узнав, что он уезжает на несколько лет.

— Вот именно, — с загадочной улыбкой подтвердил он.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она.

Мартин в ответ лишь еще шире улыбнулся.

— Ты считаешь меня ребенком! — капризно протянула Синди.

Ей было шестнадцать, и она очень переживала, что Мартин не воспринимает ее всерьез, мечтая о том, что когда-нибудь он влюбится в нее — так, как была влюблена в него она.

Синди с грустью вспомнила ответ Мартина.

— Если бы это было так, — тихо проговорил он, — то зачем бы я так часто приезжал сюда?

— Ради домашних обедов тети Дороти! — выпалила в ответ девушка, надеясь услышать опровержение своих слов. Однако Мартин лишь снова улыбнулся. — Ну что, я угадала? — сердито воскликнула Синди.

— Возможно, тебе следует взять у нее несколько уроков кулинарии, — насмешливо предложил он.

— Я уже это делаю, — заявила она, гордо вскинув подбородок. — Дороти научит меня готовить, и я смогу помогать ей. Я и так уже занимаюсь доставкой заказов в выходные дни.

— Это, конечно, замечательно, но я уверен, что моя тетя вовсе не рассчитывает на такого рода благодарность. Она рада тому, что ты живешь у них, и постоянно твердит мне об этом. Дороти всегда мечтала иметь дочь. — Мартин помолчал, потом посмотрел на нее вопросительно. — Быть может, она надеется, что ты откажешься от мысли стать журналисткой и будешь вместе с ней заниматься организацией званых обедов?

— Отказаться от журналистики? — возмутилась Синди. — Никогда!

Несколько месяцев назад Мартин спросил ее, кем она хочет стать, когда вырастет, и Синди, не раздумывая, ответила: «Женой и матерью». А услышав, что для начала неплохо было бы получить профессию и поработать, она импульсивно сказала, что собирается стать журналисткой — первоклассной журналисткой! Ее в тот момент осенила мысль, что в таком случае она когда-нибудь сможет работать бок о бок с Мартином, писать статьи к его фотографиям, возможно, путешествовать вместе с ним по всему миру.

— Учительница литературы считает меня очень способной! — заявила она, характерным движением откидывая назад блестящие черные волосы.

— Ну, раз она так говорит, то из тебя, несомненно, выйдет толк! — усмехнулся Мартин и ущипнул ее за щеку.

— Ах ты, насмешник… — Она принялась молотить кулаками по его груди.

Мартин схватил ее за запястья и рывком притянул ближе.

— Ну, что, попробуй, ударь меня, — хрипло прошептал он.

Синди чувствовала на своем раскрасневшемся лице его теплое дыхание. Она смотрела на него, не в силах шевельнуться, слыша лишь бешеный ритм своего сердца. Неожиданно Мартин наклонил голову и поцеловал ее — прямо в губы, быстрым и крепким поцелуем. Прежде, чем она успела осознать, что произошло, он резко, словно обжегшись, откинул голову назад и почти отшвырнул Синди прочь.

— Иди и делай уроки, дерзкая девчонка! Мне надо возвращаться на работу.

— Мартин, не сердись на меня! — смущенно пробурчала она. — Прости, что я ударила тебя! Я больше никогда… не буду так делать!

— И я тоже, — мрачно сказал он.

Примирительно махнув на прощание рукой, он повернулся и, не оглядываясь, вышел.

На следующий день Мартин улетел в Лондон. Синди с головой погрузилась в учебу, чтобы подготовиться к поступлению в университет. Если она станет первоклассной журналисткой, то будет достойна Мартина. Он сможет гордиться ею. Куда бы он ни поехал, она будет готова следовать за ним. Она станет необходимой ему!

Но в душе девушка надеялась, что когда-нибудь они поженятся, вернутся в Австралию, купят собственный дом… У них родится малыш, потом еще один и еще… У нее будет все, о чем она мечтала. Любимый мужчина, дети. Дом.

Мартин легонько коснулся ее руки, возвращая к реальности. Видимо, он услышал непроизвольно вырвавшийся у нее вздох.

— Значит, ты действительно тоскуешь о нем, Синди? — тихо спросил он. В его голосе впервые слышалось сочувствие.

Синди моргнула и подняла голову. Она не сразу поняла, о чем он говорит. Сознание скачком вернулось в настоящее, и жаркая волна стыда залила ее щеки.

— Я… — Она запнулась, не зная, что ответить. Ей не хотелось лгать. — Я тоскую о прежнем Теодоре, — уклончиво ответила она. — О том, каким он был раньше.

Сейчас ей казалось, что это было очень давно. Тедди тогда был совсем другим — сначала заботливым старшим братом, потом восторженным молодым мужем, гордящимся красавицей-женой. Он был мягким, дружелюбным, довольным жизнью.

Когда Синди впервые вошла в их семью, Теодор готовился к поступлению на технологический факультет университета. Предполагалось, что потом он будет работать на заводе — семейном предприятии Мэрдоков — и со временем примет бразды правления у своего отца и дяди. Во время учебы в университете он постоянно приезжал домой на выходные и проводил в семье большую часть каникул. Так что Синди довольно много общалась с ним, пока Мартин был за границей.

За те долгие четыре года она виделась с Мартином лишь дважды — в первый раз, когда он прилетел на серебряную свадьбу Дороти и Квентина, а потом, год спустя, на похороны своего отца.

Между двоюродными братьями было мало сходства. Мартин, с его чуть грубоватой красотой и пронзительно синими глазами, в одно мгновение покорил Синди. Тедди же обладал более приятной, в классическом смысле, внешностью и был ближе Синди по возрасту, но он так и не смог пробудить в ней романтических чувств. Ее сердце уже принадлежало Мартину.

Она всегда воспринимала Теодора как любящего старшего брата. А он, зная о ее влюбленности в Мартина, тщательно скрывал свои собственные, совсем не братские чувства в надежде, как он потом признался, что когда-нибудь Синди забудет бродягу Мартина и обратит внимание на него.

— Значит, он действительно изменился…

Голос Мартина оторвал Синди от ее мыслей. Чувствуя на себе его изучающий взгляд, она потупила взор.

— Я бы не хотела говорить об этом, — пробормотала она. — Зачем причинять его родителям лишнюю боль?

— Быть может, им стало бы легче, если бы они поняли, почему это случилось? — предположил Мартин. — Как его жена, ты должна была догадываться о причинах.

Синди отрицательно покачала головой.

— Мартин, пожалуйста… Я же просила…

— Это из-за меня? — Голос Мартина стал резче. — Его беспокоило то, что ты… все еще испытываешь какие-то чувства ко мне? Что ты не любишь его так, как он тебя?

Синди рывком поднялась на ноги.

— У тебя слишком большое самомнение! — Ее голос дрожал от негодования. — Ты считаешь, что ни одна женщина не может тебя забыть! Ошибаешься! Теодору было известно, что когда-то я была влюблена в тебя, и его это совершенно не беспокоило! Он знал, что с этим покончено.

— Покончено? Когда мы прощались перед моим отъездом в Южную Америку, мне так не казалось, — с горечью напомнил Мартин.